«Фаворитка»: ещё 5 уроков Йоргоса Лантимоса

Накануне церемонии вручения «Оскара» широкого зрителя экстренно знакомили с самым неожиданным лидером премиальной гонки, «Фавориткой» Йоргоса Лантимоса: статьи и видеоэссе с названиями вроде «Yorgos Who?» сейчас заполняют рекомендательную среду IMDb и YouTube. До главных наград режиссёр, как известно, не добрался, на сцену за статуэткой поднялась (зато как) лишь Оливия Колман, но и количество номинаций (10) — это безусловный повод для сиквела материала КИНОТВ о «суровых уроках Лантимоса». Ольга Касьянова продолжает.

В отличие от «Убийства священного оленя», получившего противоречивые отклики, «Фаворитка» уже почти не вызывает у общественности раздражения: с самой премьеры на Венецианском фестивале за ней идут в основном одобрительные эпитеты, статуэтки крупных премий и очень неплохой по меркам авторского кино прокат (в России — больше 200 тысяч зрителей). Общим местом стало мнение, что, зайдя в тупик со своими брехтовскими приёмами и мифосказаниями, греческий режиссёр, пару фильмов назад получивший крупные бюджеты и интернациональных звёзд, наконец-то отказался от своего метода и пошел на компромисс: «Фаворитка» — это красивое костюмное кино с кубриковской визионерией, актуальным женским ансамблем, понятными ходами и уровнем мизантропии, сниженным до социально приемлемого (плюс это чужой сценарий 1998 года). И всё это, по идее, должно напрягать бывалых фанатов, которые осторожно замечают, что успех ассимилирует автора «греческих странных» в мейнстриме.
На мой взгляд, это мнимое впечатление. Хотя Лантимос действительно технически совершенствуется и в «Фаворитке» он далеко шагнул в плане образной притягательности, но шаг навстречу общепонятным приятностям не сделал его удобнее или уживчивее, скорее — скрытнее и двусмысленнее. Все его идиосинкразии и болезненные странности на месте, запакованные, не столь очевидные, но действующие подспудно. Да и историзм фильма весьма сомнителен — и эстетику, и события того времени режиссёр значительно подкорректировал под свой уровень условности (оцените одинаковые кружева из современных материалов, которые носят все героини, как будто другого ко двору не шьют). И самое главное — несмотря на то, что Лантимос, кажется, впервые позволяет себе говорить о любви что-то помимо злой иронии, никуда не делась его особенная суровость. Если приглядеться, видно, что он по-прежнему предпочитает не только задавать неудобные вопросы, но и предлагать парадоксальные ответы (с которыми мы вполне можем быть не согласны). Осторожно: много спойлеров и греческой хтони.

Власть — это тюрьма


На первый взгляд, «Фаворитка» — почти спортивное кино о борьбе за власть. Так же, как пэры с азартом смотрят на утиные гонки, мы следим за гонкой Сары и Эбигейл, которые пытаются пробить к воротам и удержать преимущество. Такая конструкция, украшенная половой инверсией, создаёт адреналиновую атмосферу соревновательного цинизма и чёрного юмора, которую мы сейчас часто видим в кабинетных процедурах (один из них тоже активно номинировался). Мы концентрируемся на желанности и неделимости власти (единственное число в названии фильма принципиально), но к финалу туннельное зрение рассеивается: победив соперницу, Эбигейл остаётся в той самой позиции, которой больше всего хотела избежать, — коленно-локтевой. Она заперта с Анной в клаустрофобичном пространстве (что подчеркивает широкоугольный объектив), и разница между ними сводится к разнице между тюремным авторитетом и его девкой: требуя сексуальной услуги, Анна придерживает голову Эбигейл самым универсальным жестом доминирования и унижения — так мы видим, что власть не имеет пола и делает и из мужчин, и из женщин примерно одно и то же. Главным злодеем оказывается власть как таковая, бессмысленная и безучастная воронка, засасывающая в себя людей. Она заточила королеву Анну и буквально перемолола её тело, она сделала из талантливой управленки Сары деспота и шантажистку, она превращает леди Эбигейл в шлюху и мелкотравчатую садистку. Итог их не является воздаянием за грехи и не вызывает ненависти, вообще ничего значительнее брезгливости (нетрудно и посочувствовать — что для Лантимоса новинка).

Как и в предыдущих фильмах, режиссёр предпочитает воздаянию последствия, без этических обертонов. Трагедия власти для него — ещё одно упражнение на территории древнегреческого фатума: живописуя войну придворных кроликов, уток, барсуков и голубей в духе «Батрахомиомахии», он снова изображает равнодушную мясорубку. Власть — закрытое поле со своими внутренними законами, не поддающимися человеческой корректировке. Символизирует это типичнейший мотив греческой трагедии — ослепление. Оно появляется в фильме трижды (дважды в пересказах снов и один раз в виде наглазной повязки).
Лучшее, что человек может сделать с властью, как с любым роком, — держаться подальше. Так и происходит с Сарой в финале: её выталкивает из радиоактивного пространства, и она понимает, что победа была бы самым страшным поражением. На титрах, сразу после трёхминутного кошмара с кроликами, играет песня Элтона Джона Skyline Pigeon — о вольном голубе, который попросил выпустить его на свободу из душной комнаты. Иронично, учитывая, что сама Сара любила пострелять голубей — пока не нашлась девушка, которая стреляет получше.


Достоинство — это роскошь

Надо понимать, что Сара совершает свой очистительный побег не потому, что она умнее или достойнее Эбигейл, а потому что у неё есть для этого материальная возможность. Она уходит не в хлев и небытие, а на тыловые позиции и находит отмщение за пределами фильма: как известно, реальную королеву Анну ждала скорая смерть, а леди Мальборо нашла себе союзников за границей и успешно (и не менее склочно) занималась политикой всю жизнь, умерла в глубокой старости, а посмертно превратилась в бестселлер культурного экспорта. Возвышенная нота освобождения в финале — лишь очередная промежуточная иллюзия. Сара, безусловно, освобождается от мучительных созависимых отношений, но не от демона власти.

Её достойный уход от борьбы — лишь следствие привилегированной возможности сменить одни правила игры на другие. Эбигейл не может выбирать и возвышаться над манёврами. Она «пережила жестокость, поэтому ей важна безопасность и покровительство». Избавиться от этого хватательного рефлекса при всём своем уме она не может (хотя явно чует неладное и таращится в пустоту): травма голода и рабства говорит ей, что пока несут ананасы, важно вцепиться в покровителя, каким бы он ни был. Лантимос не пытается быть моралистом: всю дорогу действия Эбигейл оправданны, артикулированы как выживание, и местами этот сурвивализм даже вызывает восхищение — потому что является борьбой женщины за свободу, а лучше триггера для эмпатии сейчас не придумаешь. Но свободы, как и достоинства, для Эбигейл, к сожалению, не существует: только в конце она понимает, что весь выбор её жизни был между уличной проституцией и проституцией indoors. Её мечта снова стать леди, то есть женщиной, которая не занимается грязью по принуждению, была и осталась привилегией таких, как Сара, — тех, кто с детства имел права, был сыт, а поэтому умел смотреть шире и хамить власти. И эта истина как бы из крепостных времён сегодня гораздо более актуальна, чем нам хочется думать.

Патриотизм — это тоже любовь


Если конкретизировать умение «смотреть шире», которым обладает Сара по сравнению с Эбигейл, то это возможность думать о своём благополучии не через благополучие момента и покровителя, а через благополучие страны и будущего. Государственные интересы Сара ставит выше личных отношений: мы знакомимся с ней, когда она говорит, что у любви должны быть пределы. Потом она постулирует, что у любви к стране предела нет, и рассказывает о жертвах, которые готова принести стране (в частности — мужа). А в финале ответствует, что есть жертвы, которые она не может принести Анне. Эта тетралогия принципов определяет Сару как рационального патриота, в том числе и потому, что разрушение страны влечет её личный крах — и риск свержения в несвободный мир Эбигейл. В то время как все другие герои используют разговоры о войне как шутливые иносказания отстаивания своих личных интересов, Сара относится к политике всерьёз и оказывается в ней наиболее прозорливой. Эбигейл тоже может дать интересный военный совет, но её цель — выслужиться, цели чиновников — продвинуть свою партию, цель Анны — в том, чтобы от неё отстали. Только Сара думает об интересах и рисках не своих, но государственности (хотя, разумеется, не людей). Не стоит усматривать в этом ничего альтруистического. Как патологически сильный человек, она просто влюбляется в слабость страны даже больше, чем в слабость Анны. Анну она спасает от дипломатических фиаско и тортов, а Англию — от нелюбимого «французского чеснока».

А любовь — это зависимость


Патология взаимной зависимости сильного и слабого — одна из главных тем «Фаворитки». Лантимос не верит в конвенциональные отношения и когда пытается найти хоть что-то, что не сводится к рывкам животного, идёт именно в область патологических чувств (в «Убийстве священного оленя» любовью оборачивалась, например, месть). Реальны чувства не только Сары, которая матерински (а скорее даже — отцовски) дополняет себя чужой слабостью, но и Анны: она уподобляет возлюбленную то еде, то костылю, но хранит к ней и безусловную нежность. Однако их связь требует огромных усилий и, как любая созависимость, заставляет раниться друг о друга: Сара в ревности прибегает к шантажу (так же, впрочем, как до этого Анна шантажировала её самоубийством), Анна ранится настолько, что готова пожертвовать репутацией, обеих сжигает раскаяние и гордость. В финале мы вместе с Анной, Эбигейл и всем двором ждём от Сары примирительного письма, но то, что она отправляет его напрямую, явно в руки Эбигейл, говорит чётко: она выбирает разрыв. Более того, пережив гнев, она пишет символическое письмо прощания. Начинает она с интимного прозвища королевы «Миссис Морли», а подписывается не прозвищем, а уже настоящим именем: «Твоя должница, Сара». Получается что-то вроде разрушения заклинания, а еще, вполне возможно, это прямая благодарность Эбигейл, освободившей её от любви — та, дочитав письмо, которого так боялась, пускает слезу. В конце концов, нет людей ближе, чем те, кто разделил общую зависимость.

Депрессия не лечится разговорами


Почему Эбигейл победила Сару, несмотря на все преимущества последней? Эбигейл принесла то, в чём Сара отказывала. Она — идеальный плизер, начавший свою экспансию с искреннего сочувствия и роли психотерапевта. Мы привыкли думать, что сочувствие и открытый разговор помогают человеку бороться с травмой и расцветать. «Фаворитка» показывает, что в случае настоящих терминальных травм — это худшее, что можно сделать. Анна потеряла 17 детей и в честь каждого завела по кролику: её травма буквально присутствует в комнате. И пока Сара игнорировала её, отказываясь даже подойти к клеткам, Анна плохо, но держалась. Стоило же Эбигейл открыть клетку и пустить ужасы потерь мило скакать по паркету — и женщина погрузилась в горе с головой. Сара укрепляла её полое тело скаковыми доспехами, Эбигейл позволила наполнять бездонную полость депрессии до тех пор, пока та в свою очередь не сожрала тело. Хотя Лантимоса принято считать мизантропом, сцены столкновения Анны с её внутренней болью, то, как она погружается в делирий при звуках музыки и бродит по дворцу, вопрошая «Где я?», пронзительно сочувственны. Однако именно сочувствие убило Анну. Фильм начинается и заканчивается звуками мягких кроличьих лапок — и это, наверное, новый кинематографический символ ужаса, безумия и приближающейся смерти.


Читайте также
Рецензии Беспорядок слов: израильский фильм «Синонимы» — новый фаворит Берлинале
Под занавес конкурса в Берлине показали третий фильм израильского режиссёра Надава Лапида «Синонимы» — автобиографичную, но оттого н...
Рецензии Смерти больше нет. В берлинском основном конкурсе — «Антология города призраков»
На Берлинском фестивале показали фильм Дени Коте «Антология города призраков». Поэтическое высказывание в духе русского космизма о земле, жизни...
Рецензии Фильм недели: «Айка» Сергея Дворцевого
С сегодняшнего дня в преступно узком, но всё же прокате — «Айка» российско-казахского режиссёра Сергея Дворцевого, получившая среди прочих...
Рецензии «Золотая перчатка» Фатиха Акина: самый скандальный фильм Берлинале
На 69-м Берлинском кинофестивале состоялась премьера «Золотой перчатки» Фатиха Акина — настоящего немецкого хоррора о реальном серийном убийце, орудов...
Рецензии Отцы и жертвы: в Берлине показали новый фильм Франсуа Озона
Самый актуальный (пока) фильм Берлинского кинофестиваля предсказуемо снял Франсуа Озон. Иначе, впрочем, и быть не могло: его картина расс...
Рецензии Вопросов пачка: в прокате «Девочка». Хит Канн о балерине-трансгендере
В российский прокат выходит «Девочка» Лукаса Донта — бельгийская драма, покорившая Каннский кинофестиваль. Зинаида Пронченко рассказывает о фильме подробнее.&...
Также рекомендуем
В повторный прокат выходит «Отец» — режиссёрский дебют писателя и драматурга Флориана Зеллера с Энтони Хопкинсом в роли ...
До российских экранов наконец-то добрался удивительный фильм Йоргоса Лантимоса — человека, который, возможно, ...
Оля Касьянова подробно анализирует новый фильм Йоргоса Лантимоса, получившего награду за лучший сценарий на фестивале в ...
На Венецаинском фестивале Мэгги Джилленхол представила картину «Незнакомая дочь» — экранизацию одноимённого рома...
Рецензии
Тяжеловато: Алексей Филиппов разбирает картину «Отец» с Энтони Хопкинсом как шесть разных фильмов
В повторный прокат выходит «Отец» — режиссёрский дебют писателя и драматурга Флориана Зеллера с Энтони Хопкинсом в роли пожилого человека, страдающего деменцией. Фильм претендует на шесть «Оскаров» — в том числе для Хопкинса, Оливии Колман и Зеллера за лучший адаптированный сценарий (фильм основан на его пьесе). Алексей Филиппов рассказывает, как дебютант и патриарх разыграли партию о столь непростой теме, разделяя фильм на шесть возможных жанров.
Рецензии
Выбора нет. Почему «Убийство священного оленя» — один из важнейших фильмов года
До российских экранов наконец-то добрался удивительный фильм Йоргоса Лантимоса...
Статьи
Когда твой папа Агамемнон: 5 суровых уроков Йоргоса Лантимоса
Оля Касьянова подробно анализирует новый фильм Йоргоса Лантимоса, получившего награ...
Рецензии
Пути/ы материнства: на Венецианском фестивале показали фильм «Незнакомая дочь» Мэгги Джилленхол 
На Венецаинском фестивале Мэгги Джилленхол представила картину «Незнакомая ...

Последние новости

Новости Майк Тайсон считает, что стриминг Hulu «украл историю его жизни» для нового сериала
Боксёр не принимал участия в создании шоу «Майк» и не получил за него никакой компе...
Рецензии Что посмотреть дома: сериал «Бесконечная ночь» — ужас во сне и наяву
На «Амедиатеке» можно посмотреть сериал от режиссёра фильма «Сегодня погибли наши г...
Новости Дрейк получил первую номинацию на «Эмми» за продюсирование «Эйфории»
Среди других номинантов — Пол МакКартни и Йоко Оно.
Новости Режиссёры «Подземелий и драконов» снимут сериал о «сатанинской панике»
Это социальный феномен, охвативший Америку в 80-х.