Фильм недели: «Айка» Сергея Дворцевого

С сегодняшнего дня в преступно узком, но всё же прокате — «Айка» российско-казахского режиссёра Сергея Дворцевого, получившая среди прочих наград приз в Каннах за лучшую женскую роль. О незаурядной киноповести и её выдающемся авторе рассказывает Евгений Майзель.

Общая палата родильного дома. Медсёстры снуют меж кроватей. На столике для пеленания надрывается родившийся человек. Молодая азиатка, из которой этот человек недавно выполз, забирает сумку с вещами и скрывается в туалете. Пока её зовут кормить ребенка, спешно одевается, выпрыгивает на улицу, разбив заклеенное на зиму окно, и спешит что есть сил в подвальный цех ощипывать кур. Когда трудовой день закончится, работодатель исчезнет, не расплатившись. Из обрывочных телефонных реплик станет ясно, что на родине беглянка задолжала крупную сумму и кредиторы уже наведывались к её матери. Московская регистрация Айки давно просрочена, из её тела сочатся разные субстанции, но в ближайшие сутки (а всего действие продлится шесть дней), преодолевая изнеможение, боль и внутреннюю трансформацию, она будет отчаянно бегать по городу и хвататься за любую работу, а камера — следовать за ней, безоговорочно (как может поначалу показаться) отсылая к эстетике братьев Дарденн и в особенности к их драме «Розетта». Всё, однако, несколько сложнее.

Этнически русский уроженец Шимкента (1962 г.р.), дипломированный советский авиатор и радиотехник, Сергей Дворцевой пришёл в режиссуру уже после распада СССР, когда во второй половине 90-х годов окончил ВГИК. Снимал он редко — за десять лет четыре документальных фильма — но метко: каждый из этих фильмов объездил весь свет, собрав по миру с десяток наград. Это было настоящее, ручное, «аналоговое» кино; снятые на плёнку хроники маргиналов, живущих на обочине современного мира — традиционных степных кочевников («Счастье», 1995), деревенских старух («Хлебный день», 1998), бродячих циркачей («Трасса», 1999), незрячего старика («В темноте», 2004). Встреченные по углам цивилизации невыдуманные персонажи Дворцевого живут в своих собственных, глубоко автономных смысловых и исторических пространствах, едва тронутых пеной дней.

В середине нулевых Дворцевой дезертирует в игровой кинематограф, задумав (вместе со своим постоянным соавтором, сценаристом Геннадием Островским) историю о молодом казахском дембеле Асхате. Отслужив во флоте, Асхат вернулся в родную степь и, проживая в доме замужней старшей сестры, лелеет мечту основать своё фермерское хозяйство — с правильной юртой, любимой женой и выводком детишек. Так родился полнометражный игровой дебют — «Тюльпан» (2008), названный по имени девушки, на которой Асхат, никогда её толком не видевший, но заочно в неё влюбленный, упорно пытается жениться.

Неигровые фильмы Дворцевого восхищали, но и настораживали эффектностью образов: уж не постановка ли? Неужели по казахской степи ещё кочуют такие семьи, как герои «Счастья»? Моют ли казашки голову айраном? Не заставил ли документалист бабушек из Ленобласти, в погоне за выразительной сценой, толкать вагон с хлебными буханками, а невидящего пенсионера — безуспешно продавать на улице свои авоськи? На отдельные представляемые детьми цирковые номера из «Трассы» трудно смотреть без содрогания. Многие же фрагменты «Тюльпана» — взять хоть начальную сцену сватовства — наоборот, выглядят как будто подсмотренными выпускником школы Разбежкиной, даром что большинство актёров в фильме — профессионалы. Такая же тщательно запланированная аберрация повторится и с «Айкой», где тоже преимущественно заняты не реальные лица в их естественной среде (как легко подумать), а опытные профессиональные актёры, снимавшиеся в павильонах.

«Тюльпан» был отобран на каннский «Особый взгляд», откуда увёз главный приз, подтвердив то, что поклонники знали уже много лет: Дворцевой — режиссёр мирового уровня. «Режиссёр, каким тот должен быть», — гласит подзаголовок паблика «ВКонтакте», который ведут его русскоязычные фанаты, разбросанные по бывшему Советскому Союзу.

Второй игровой (и на сегодняшний день последний) фильм Сергея Дворцевого, идущий в международном прокате под названием «My Little One», а в постсоветском — «Айка», был запущен в производство спустя три-четыре года после выхода «Тюльпана». Снимался с характерной для автора мучительной и непреклонной тщательностью долгих шесть лет и шесть зим — и ещё доделывался несколько месяцев после каннской премьеры. Все эти годы, в экранной реальности сплюснутые до шести суток одной морозной недели, перед камерой (польского оператора Йоланты Дылевской, снимавшей и «Тюльпан») мечется Айка в исполнении казахской актрисы Самал Еслямовой (в «Тюльпане» она играет роль старшей сестры), награждённой за эту роль актёрским призом в Каннах.

Второй главный герой фильма, тоже заслуживающий приз (или анти-приз) — это, конечно, современная иммигрантская Москва. Антисанитарная и ментовская территория рынков и промзон, подпольных цехов и переполненных общаг, она по-прежнему не верит слезам и вдобавок яростно атакуема с воздуха снежными массами.

Дворцевой вообще любит разгул стихий — и, в частности, стихию непредсказуемого животного мира. В «Айке» режиссёрская любовь к меньшим братьям получила практичное — сценарное — обоснование: часть действия протекает в ветеринарной клинике, где Айка находит временный приют и работу. Но ещё важнее, что природа разгулялась и внутри героини, непрерывно истекающей кровью, молоком и бог знает чем ещё. Зритель вынужден следить не только следить за её перемещениями, но и проникаться нюансами женской физиологии — показанными, впрочем, без нарочитого натурализма.

Собственно, внимание к телу с его суверенностью и аффектами (и шире — к власти природы вообще), усиленное слабым или вовсе отсутствующим этическим компонентом в мотивациях героини, пожалуй, и есть главное отличие этого кинематографа от фильмов Дарденнов, в остальном ассоциируемых с «Айкой» совершенно справедливо. Возможно, в этом внимании к природным формам, господствующим и над культурой, и над цивилизацией, и кроется главный интерес Дворцевого — нередко переходящий в зачарованное созерцание и заслоняющий, даже заменяющий высказывание о разглядываемом предмете.

«Как можно доверять существу, которое каждый месяц кровоточит и не умирает?» — иронически спрашивал Чарльз Буковски, подхватывая скепсис многих высших авторитетов авраамических религий (чьи тезисы нынче служат объектами ожесточённой феминистской критики). Эта давняя патриархальная мизогиническая подозрительность в отношении женщины («сосуда греха») и её интеллектуальной и этической вменяемости в картине Дворцевого, с одной стороны, доводится до апофеоза (отличие лишь в том, что вместо менструации здесь постродовые процессы), но с другой стороны — само женское тело незаметно превращено в поле битвы и символ общечеловеческого становления, более фундаментального, чем любая интеллектуальная и моральная ответственность. Героиня не являет собой добродетель, которой легко сочувствовать; её цели в жизни тривиальны, исповедуемая идеология успеха наивна, а поведение, судя по всему, попросту эгоистично. Доверять ей тоже сложно: весь фильм она добивается результатов скорее противоположных; хочет лучшего — получает худшее; меняется, не меняясь; постоянно умирает — и каждый раз остаётся живой. В зависимости от изменчивых обстоятельств беременность для неё — то травма (изнасилование), то «болезнь» (ей пришлось пропустить рабочие дни «по болезни» и в результате лишиться работы), то медленное бессознательное пробуждение материнского долга. Пугающую метаморфозу проходит и ребёнок: он и следствие нападения, и причина болезни (мешающей работать и лишающей работы), и балласт, от которого мать сразу же избавляется, и актив, который можно продать, решив все свои проблемы, и, наконец, младенец, сосущий грудь.

«Материнский инстинкт приводит к отчаянным попыткам снова обрести ребёнка», — написано в статье об «Айке» в русской «Википедии». Не верьте. Нет никаких отчаянных попыток, нет никакого «снова». Есть беззащитная, измученная женщина, шантажируемая одновременно, с двух сторон, бандитами и собственным телом. Бесчеловечность мегаполиса с их детскими домами — не новость для кинематографа; концентрацию беспросветности мы тоже видали и погуще. Но чтобы из мастерского наслаивания разносортного мрака органично вырастала фигура матери (как то происходит фонетически при повторении русского слова «тьма») — такого фокуса на большом экране вы ещё не видели. Так материнство не снимал ещё никто.

И да, пожалуй, это первый фильм Сергея Дворцевого, в котором его уникальное авторское видение находит полноценный образ, соответствующий и сути его режиссуры, и невыразимости пребывания человека на этой земле. Первый фильм Сергея Дворцевого, не каким он получился у этого легендарного перфекциониста, а каким он должен быть.

Читайте также
Рецензии «Золотая перчатка» Фатиха Акина: самый скандальный фильм Берлинале
На 69-м Берлинском кинофестивале состоялась премьера «Золотой перчатки» Фатиха Акина — настоящего немецкого хоррора о реальном серийном убийце, орудов...
Рецензии Отцы и жертвы: в Берлине показали новый фильм Франсуа Озона
Самый актуальный (пока) фильм Берлинского кинофестиваля предсказуемо снял Франсуа Озон. Иначе, впрочем, и быть не могло: его картина расс...
Рецензии Вопросов пачка: в прокате «Девочка». Хит Канн о балерине-трансгендере
В российский прокат выходит «Девочка» Лукаса Донта — бельгийская драма, покорившая Каннский кинофестиваль. Зинаида Пронченко рассказывает о фильме подробнее.&...
Рецензии Путь Карлитоса: в прокате «Ангел» Луиса Ортеги (продюсер — Педро Альмодовар)
На российских, хоть и недостаточно широких экранах — аргентинский хит Каннского кинофестиваля «Ангел», фильм, основанный на реальной...
Рецензии Наш авангард — из девяностых. В прокате «Русский бес» Григория Константинопольского
На российские экраны врывается «Русский бес» — новый фильм Григория Константинопольского, пытающийся примирить русскую литературу XIX век...
Рецензии ...И ещё чернее: почему «Зелёную книгу» перехвалили
В прокат вышла «Зелёная книга» Питера Фаррелли («Тупой и ещё тупее», «Муви 43») — фильм, который умилил всех, один из главных участни...
Также рекомендуем
Мария Ремига рассказывает о тех, кто был вынужден оставить дом, семью, любимых, прошлую жизнь за плечами.
Компания A-ONE Films выпустила в российский прокат картину «Молочные зубы» — фильм Шеннон Мёрфи о необыкн...
Клас Ольденбург (1929–) Героями «Алфавита» до сих пор были только режиссёры (и режиссёрки), однако...
На российские экраны выходит обладатель приза ФИПРЕССИ Венецианского кинофестиваля, фильм «Закат» Ласло Немеша. Это...
Подборки
Там, где нас нет: фильмы про тех, кто покинул свой дом
Мария Ремига рассказывает о тех, кто был вынужден оставить дом, семью, любимых, прошлую жизнь за плечами.
Интервью
«Молочные зубы» Шеннон Мёрфи: интервью о кино для/про подростков
Компания A-ONE Films выпустила в российский прокат картину «Молочные зубы»&nbs...
Спецпроект
Алфавит американского андеграунда: Клас Ольденбург
Клас Ольденбург (1929–) Героями «Алфавита» до сих пор были то...
Рецензии
«Закат» Европы. В прокате новый фильм Ласло Немеша
На российские экраны выходит обладатель приза ФИПРЕССИ Венецианского кинофести...

Последние новости

Новости Фильм «Продукты 24» о «гольяновских рабах» получил первый тизер
Премьера социальной драмы Михаила Бородина пройдёт на Берлинском фестивале.
Новости KION показал трейлер оригинального сериала «Бег улиток»
Премьера состоится в онлайн-кинотеатре 19 января.
Новости Уиллем Дефо предложил свой концепт для фильма о Джокере
Хоакин Феникс в нём тоже бы пригодился.
Дайан Крюгер рассказала, что Квентин Тарантино не видел её в актёрском составе «Бесславных ублюдков»
Новости
Дайан Крюгер рассказала, что Квентин Тарантино не видел её в актёрском составе «Бесславных ублюдков»
«Он не верил в меня с самого начала».
Новая песня Ланы Дель Рей может появиться в одной из серий «Эйфории»
Новости
Новая песня Ланы Дель Рей может появиться в одной из серий «Эйфории»
Предполагаемый эпизод выйдет 23 января.
Новости Брайан Кокс отказался от роли в «Игре престолов», потому что гонорар показался ему маленьким
Актёр рассказал и о других франшизах, в которых в итоге не смог поучаствовать.
Новости Шоураннер «Архива 81» объяснила финал первого сезона
А также рассказала, о чём может быть его продолжение.
Новости Звезда нового «Крика» Мелисса Баррера ранжировала фильмы франшизы
«Но всё постоянно меняется, понимаете? С каждым просмотром».
Новости Фото: Лесли Грейс в образе Бэтгёрл из предстоящего сольного фильма DC
Костюм героини почти буквально перекочевал из комиксов.
Новости HBO нашёл актрису на роль Райли в экранизации The Last of Us
Подругу Элли сыграет звезда «Эйфории» Сторм Рейд.