Рецензия на фильм «Оторви и выбрось» — а чем вам здесь плохо?

«Оторви и выбрось»
«Оторви и выбрось»

В широкий прокат выходит новая работа режиссёра убойного фильма «Папа, сдохни!». Кирилл Соколов продолжает исследовать семейные отношения и говорить о насилии (физическом и психологическом) на языке насилия (психологического и физического), и в этот раз в центре сюжета оказываются три поколения женщин. Алексей Филиппов рассказывает про «Оторви и выбрось», в котором бабка за маму, мама за дочку, а в конце репка.

«А чем вам здесь плохо?» — недоумевает Олег (Александр Яценко), одноглазый полицейский. «Здесь» — это российская деревушка без координат, где аптека, улица, фонарь выскакивают из сказочного леса так же громогласно, как титры фильмов Кирилла Соколова. Оба названия — как реплики из домашней ссоры. «Папа, сдохни!» — «Оторви и выбрось!»

До зрителя семейные разборки долетают через «стенку» — пелену гротескного ультранасилия, былинный склад, анекдотичность характеров. Сюжет не идет к развязке — даром что «Оторви и выбрось» немного роуд-муви — он её выкорчёвывает из череды событий, как репку. Мама — за дочку, бабка — за внучку, Олег — за несостоявшуюся тёщу. Тянут-потянут — вывезти не могут. А чем вам здесь плохо?

Оля (Виктория Короткова) выходит из колонии после четырёх лет боёв и побоев. Чалиться пришлось из-за лиха одноглазого — Олега, которого она и лишила неусыпного ока во время бытовой потасовки. Всё по прискорбной классике: он пил, он бил, но любил. Во время единственного визита на зону выдыхает радостно: «Я тебя простил». Оля — нет. Она себя не на свалке нашла, чтобы прощать абьюз и срок. У неё теперь муж по переписке, учитель из города. К нему и направит кеды, прихватив глядящую зверем Машу (Софья Кругова), дочь.

Кадр из фильма «Оторви и выбрось»
Кадр из фильма «Оторви и выбрось»

Маша не в сказке родилась, и первая сцена с ней — закалка на детской площадке. Босая девчушка с кудряшками перебирает ругательства одно другого краше — в такт ногам, закаляющим стопы на металлическом турнике-бочонке. Словно чеканит на ступнях: гнать, дышать, дер­жать, обидеть, слышать, видеть, ненавидеть, и зави­сеть, и тер­петь, а ещё — смот­реть, вер­теть. Есть Маугли в российской деревне! И вся коллизия к этому сводится: «Мы с тобой одной крови». Мама будет тянуть в город. Бабушка Вера Пална (Анна Михалкова) — настаивать, что внучка её. И ничего ей не надо. Тем более с такой-то матерью. А чем вам здесь плохо?

Чёрные комедии Кирилла Соколова берутся выбивать клин клином: разговор о насилии в семье здесь ведётся на языке колющего и режущего, рукопашного и огнестрельного. Внешне — киноманская мечта нулевых; тот случай, когда «под Тарантино» не смотрится в отечественных декорациях как школьный утренник. Да и сравнения с Тарантино и Ричи давно потеряли какую-то релевантность. И те снимают уже по-другому, и курс оммажа значительно просел, когда на рынок ценных бумаг вышли «Очень странные дела», и российские режиссёры — выяснилось (sic!) — видели что-то кроме «Криминального чтива».

«Папа, сдохни!» эффектно женил Вонга Кар-Вая и Пак Чхан-ука, аки пиратский диск с The very best of. Налюбовавшись в рапиде коленками возлюбленной, тоже Оли (Евгения Крегжде), Матвей (Александр Кузнецов) отправлялся в компании молотка знакомиться с родителями. Точнее — кроваво мстить отцу (Виталий Хаев) за растление дочери. Декорированную красным и зелёным квартирку наполняли тени Ноэ и Серебренникова, зафиксировавших на стыке веков новый французский (и российский) цинизм. «Падаль» и «Изображая жертву» рифмуются даже на уровне названий. Как и «Любовное настроение», перетекающее в «Сочувствие господину Месть».

Кадр из фильма «Оторви и выбрось»
Кадр из фильма «Оторви и выбрось»

Наблюдение, которое из этого напрашивается, связано не с родством того и этого, но с акцентами в режиссуре, которые Соколов расставляет, как фраги. В первой трети фильма камера Дмитрия Улюкаева заворожена сжатыми кулаками и челюстями, а звуковой дизайн делает каждый шорох едва ли не важнее реплик — и даже операторских финтов. Последних оказывается столько, что для второго фильма Соколов и Улюкаев придумывают новое по минимуму: всё уже опробовано в дебюте. Разве что широта просторов позволяет поиграться с композицией, словно Уэс Андерсон, полюбивший не семейку Гласс, а квас.

Родство с франкофилом У. А. в «Оторви и выбрось» действительно проявляется, хоть и не выходит на передний план. Та же декоративность — но с кислотными цветами и вседозволенностью по-хорошему лубочной анимации, а не кукольного дома. Герои страдают-страдают да не умирают. Отцовская фигура требует символической гибели — или отсутствует вовсе, а материнская — душит представлением о заботе (в «Папе» — душила себя). Физические гэги выходят за пределы человеческих возможностей. Стук босых ног по металлу, удары кулака в дверь и нос, методичный скрип сапог — служат едва ли не прямой речью. Хотя диалоги у Соколова стали живее и цветистее, с ветерком да матерком («У тебя кровоточащая вагина на плече», — выдаёт, не моргнув, Маша, рассматривая мамину рану).

Говорить-то, в общем, чего: одни не могут, другие не хотят. Российские «Тельма и Луиза» — это мать и дочь, чей дом — тюрьма (или тюрьма — дом). Перестройке не подлежит — только евроремонту. Декорированию под тревожную наблюдательность «Амели» с тем же набором кислотно-сказочных цветов и мечтательным закадром (тут — похожий тембр). Под трагикомический трип «Леона», чья коллизия перестаёт быть перверсивной, стоит заменить одинокого киллера на родную озверевшую мать. Чтобы не переходить на французский, выручают любимцы «новых тихих»: в «Папе» были Хаев и Кузнецов, работавшие с Серебренниковым, в «Оторви» — Николай Шрайбер, Михалкова и Яценко, пережившие не одно сумасшедшее плавание с Борисом Хлебниковым. Харизма последних делает примирительный финал возможным, несмотря на все раны и шрамы. Впрочем, для героев это скорее опасное соседство.

Кадр из фильма «Оторви и выбрось»
Кадр из фильма «Оторви и выбрось»

Соколов второй фильм ходит вокруг да около «каннибализма поколений», описывая, как отцы и матери мордуют потомков свинцовыми установками «где родился, там и пригодился», «сама виновата», «подрастёшь — спасибо скажешь». Оля из «Папы» наговаривала програмный монолог, почему в меблирашке не видят зла: сбиты ориентиры, морали нет, наказывают за хорошее и дурное — вот и не различаешь уже чёрного и белого. Выживает серейший.

В «Оторви и выбрось» мент Олег пытается погасить судьбоносную ссору фразой: «Я не прав, но ты…» И это лейтмотив всего фильма, корень дремлющего национального зверства. Череда детских отмазок и перекладывания ответственности. А чего я? А чего он(а) начал(а)? А чем вам здесь плохо?

Читайте также
Рецензия на фильм «Закат»: скромное выгорание буржуазии
Про экзистенциальные контрапункты, «Постороннего» Камю и эфемерность жизни
«Подельники»: в гостях у страшной сказки
Максим Ершов рассказывает об укоренённом в традициях уральских народов жанровом фильме...
Аниме «Красавица и дракон»: сказка — ложь, да в ней намёк
Чудесная работа, прокат которой тоже своего рода чудо
Рецензия на скандинавский хоррор «Скрежет»: мама, я могу лучше
В российском прокате сандэнсовский боди-хоррор, залетевший к нам из скандинавского ...
Хоррор «Бабушка»: не родись красивой
Рассказываем про  новую работу режиссёра зомби-хита «Репортаж»
Как мультивселенная сошла с ума в экшне «Всё везде и сразу»
Мишель Йео предстала в своей лучшей роли в новом фильме Квана и Шайнерта
Также рекомендуем
Пока индустрия осторожно готовится к возвращению проката, в онлайне состоялась премьера американо-норвежской к...
Российский зритель ещё до широкого проката получил возможность увидеть новую ленту Эндрю Левитаса в ...
В российский прокат выходит картина «Игры шпионов» про полковника ГРУ Олега Пеньковского, который в годы холодной войны ...
В повторный прокат выходит «Отец» — режиссёрский дебют писателя и драматурга Флориана Зеллера с Энтони Хопкинсом в роли ...
Фильм «Солнце в ночи»: ожившие полотна на фоне северных пейзажей
Пока индустрия осторожно готовится к возвращению проката, в онлайне состоялась премьера американо-норвежской картины «Солнце в ночи» — неп...
Долгая командировка в «Минамату»: Джонни Депп в поисках правды 
Российский зритель ещё до широкого проката получил возможность увидеть новую ленту Эндрю Левитаса в рамках фестиваля американского кино A...
Фильм «Игры шпионов»: казнить нельзя помиловать
В российский прокат выходит картина «Игры шпионов» про полковника ГРУ Олега Пеньковского, который в годы холодной войны сливал секретную информацию западным а...
Тяжеловато: Алексей Филиппов разбирает картину «Отец» с Энтони Хопкинсом как шесть разных фильмов
В повторный прокат выходит «Отец» — режиссёрский дебют писателя и драматурга Флориана Зеллера с Энтони Хопкинсом в роли пожилого человека, страдающего деменцией. Фильм претендует на шесть «Оскаров» — в том числе для Хопкинса, Оливии Колман и Зеллера за лучший адаптированный сценарий (фильм основан на его пьесе). Алексей Филиппов рассказывает, как дебютант и патриарх разыграли партию о столь непростой теме, разделяя фильм на шесть возможных жанров.

Последние новости

Второму сезону сериала «Медленные лошади» назначили дату выхода
Гэри Олдман вернётся к своим опальным лошадкам в декабре.
Дэнни Бойл сделает из «Матрицы» иммерсивное шоу с танцами
Постановку представят на открытии арт-пространства в Манчестере.
Джесси Бакли и Оливия Колман вновь работают вместе после «Незнакомой дочери»
Они сыграют в комедийном детективе о непристойных письмах.
Сериал «1703» вышел в Okko: новый тизер
В главных ролях — Гоша Куценко и Кузьма Сапрыкин.
Кирилл Серебренников стал режиссёром года по версии журнала Opernwelt
Это престижное немецкое издание об опере и балете.
В октябре выйдет доксериал «Дедлайн», разрушающий стереотипы о старости
Премьера состоится в Международный день пожилых людей — 1 октября.