Экранизируй это: «Дневник одного тела» Даниэля Пеннака (2012)

«И в свете этого остаётся совершенно непонятно, как в наше время с приставкой “боди” — боди-арта, боди-позитива, боди-хоррора, жанра, в котором выполнен новейший победитель Канн, фильм Жюли Дюкорно “Титан”, — этот роман остался обойдён вниманием кинематографистов?» — в следующем выпуске цикла о книгах, достойных экранизаций, Алексей Васильев рассказывает о «Дневнике одного тела», книге, в которой внимательные дневниковые наблюдения героя за своим телом позволяют читателю пролистать и основные вехи истории Франции. По традиции рассказываем о произведении и собираем каст мечты для пока ещё несуществующей экранизации.

Фото: КИНОТВ

«Для соплей придумали носовые платки, для слюны — плевательницы, для экскрементов — бумагу, для мочи — судно, а для спермы — ничего. Так что, когда подросток мужает и семя у него начинает изливаться где попало, ему приходится скрывать конфуз при помощи подручных средств — простыней, носков, рукавичек, полотенец, кухонных и банных, носовых платков, бумажных салфеток, черновиков сочинений, страниц из дневников, фильтров для кофе, всё идёт в дело, даже шторы, даже половые тряпки и ковры. Абсурд. Срочно требуется изобрести некий сосуд для сбора спермы и вручать его мальчикам в день первого семяизвержения. Это событие надо оформить соответствующим ритуалом, оно должно стать поводом для семейного торжества, виновник которого наденет украшение на шею и будет носить с не меньшей гордостью, чем часы, вручаемые в день первого причастия».

Какое рациональное предложение — и тем не менее столетиями не приходившее людям в голову: ни нам самим, мальчишкам, сгорающим от стыда и портящим домашнее имущество, ни нашим матерям, годами делающим вид, что не замечают, какие неадекватные загрязнения вверяют стиральным машинам. Пришло оно в голову французскому писателю Даниэлю Пеннаку, автору шедевров высокой детской литературы («Собака пёс», 1982, «Глаз волка», 1984) и серии детективных романов о шумной и бедной семье сводных братьев и сестёр Малоссенов, начатой «Людоедским счастьем» в 1985 году. Когда Пеннаку стукнуло 65, он, уведомлённый возрастом, что его организм, мозг, тело подошли к той грани, за которой в любой момент писательство может оказаться для него вне зоны доступа, создал роман-антологию жизни мужского тела, от рождения до смерти. «Дневник одного тела» (2012) по форме и представляет собой дневник, который герой ведёт со своих 12 до 87 лет, с 1936 по 2010 год, однако в ретроспекциях задевает и годы, предшествовавшие его 12-летию. Поводом для ведения дневника становится страшное унижение, которому он, хилый и бестелесный, подвергся со стороны своего немощного, неподконтрольного тела во время лесной игры скаутов. Глядя на себя в зеркало, на свои «дряблое мясо и кости», он говорит отражению: «Ты ведь не стал бы меня защищать, а? Ты бросил бы меня на съедение муравьям. А вот я буду тебя защищать! Даже от самого себя! Я наращу тебе мускулы, укреплю нервы, буду заниматься тобой каждый день, интересоваться всем, что ты чувствуешь».

Фото: Даниэль Пеннак

В отличие от личных дневников с их впечатлениями и переживаниями, от хитроумной работы памяти, которая выстраивает в нашем же собственном сознании историю жизни из наших профессиональных и личных побед и огорчений, короче — из тех периодов, когда тело не мешало нам удовлетворять свои амбиции, служило эдаким снарядом, позволяющим завоёвывать мир, этот дневник посвящён только тем дням, когда именно тело заявляло о себе так громко, что предаваться тому, что мы называем «жизнью», было невозможно. Когда ангина превращала нас на неделю в «одно сплошное горло». Когда пробудившаяся сексуальность сводила все интересы к ощущениям члена. Когда ныл зуб. Когда на наших руках испускало дух другое тело, без которого мы не представляли себе жизни. Мы даже толком не узнаем, кем работал герой: только что в министерстве, ездил с лекциями по миру, считался светочем мировой мудрости. Но мы точно узнаем, в какие дни ХХ века ему удаляли из носа полипы и в какой ад он погружался в эти минуты, ад, затмевавший сумерки всех богов Ницше, все бездны одиночества Кьеркегора, всю «адскость» сартровских «других». А у нас — разве иначе? Просто мы предпочитаем это не вспоминать. Но стоит снять запрет — и обнаруживаешь, что те минуты помнишь ярче, чем защиту диплома, первый успех на работе, первое признание, даже первую любовь.

«Кровь, моча, слёзы, сперма и дерьмо отмываются водой и мылом», — написал другой прекрасный француз, Сирил Коллар, в романе «Дикие ночи» (1989) — и тем самым ёмко выразил ту автобиографию, которую пишет автоматической ручкой за нас наше сознание. Пеннак, напротив, не собирается ничего отмывать и собирает автобиографию своего героя из вышеперечисленных выделений. И в свете этого остаётся совершенно непонятно, как в наше время с приставкой «боди» — боди-арта, боди-позитива, боди-хоррора, жанра, в котором выполнен новейший победитель Канн, фильм Жюли Дюкорно «Титан», — этот роман остался обойдён вниманием кинематографистов?

Трейлер фильма «Титан»

Но, может, дело как раз в том, что в этих всех нынешних арт-объектах с приставкой «боди» есть что-то нарочитое? Ведь оно всегда создаётся с вызовом, с провокацией, с надеждой на скандал. Пеннак создал такую боди-автобиографию, которую пристало бы отнести к первому образцу боди-гуманизма. Взявшись честно слушать тело, он слышит не только боль или спазмы сексуального желания, но и взрывы беспричинного смеха («Оскорбление “Пойди просрись” — страшное оружие: противник, униженный до состояния собственного экскремента, которому к тому же велят “испражнить” себя самого, — что может быть ужаснее?»), и прорастающую именно здесь сентиментальность — как когда в 44 года герой ловит себя на том, что уже не может прямо пройти босиком по гальке и непроизвольно балансирует руками совсем так же, как в давние годы делала его нежно любимая и давно умершая служанка-выпивоха Виолетт, и восклицает: «Ах, Виолетт, Виолетт! Ты здесь! Ты со мной!»

Думается, вот так, следуя чёткой дневниковой хронологии — «Воскресенье, 28 апреля 1940 года, 16 лет, 6 месяцев, 18 дней», «Воскресенье, 9 июня 1996 года, 72 года, 7 месяцев, 30 дней» — можно перелистать новейшую историю Франции, собранную из массы и вязкости какашек, набухлости и пунцовости головок половых членов, диковинных и пугающих стоматологических инструментов, прыщей и бицепсов в равной степени с моделями машин с откидным верхом, брекетами, стрингами и киновпечатлениями, столь важными для склонных к болтовне парижан, отмеряющих, как и в этой книге, свой жизненный век по веку кино, от Кулешова до «Дерсу Узала», от Бергмана до «Часов» с Эдом Харрисом и от Бунюэля до Кристофа Ламбера в роли Тарзана; вот так перелистать, чтобы аттракцион музейного наблюдения за всеми этими артефактами и катарактами стал локомотивом для сконцентрированного в пару часов кинофильма нежнейшего и светлейшего чувства прожитой жизни, обрывающейся потоком слёз сквозь улыбку на пронзительной финальной фразе романа, из кинорежиссёров подвластно Жан-Пьеру Жёне, создателю «Амели», который в недавние годы заскучал, так как его громоздкие проекты никак не могут обрести подобающего им финансирования.

Главного героя мы не знаем даже по имени. Однако его общественная деятельность, лекции, которые он читает по всему миру, от Бельгии до Бразилии, культурные ассоциации, брошенные сквозь текст, выдают натуру утончённую, но в то же время — смешливую, подверженную приступам совершенно мультяшного юмора, а в кратком предисловии от автора нарисован такой портрет: «молчаливый, ироничный, прямой, как восклицательный знак», словом — Ламбер Вильсон в преклонные годы, Гаспар Ульель — сразу после женитьбы. После женитьбы он забрасывает гантели и боксёрскую грушу, а вот до — это битюг, превосходный партизанский связной в движении Сопротивления, что позволяет нам сосватать на ту же роль в юные годы крепко сбитого Антони Бажона; с Ульелем и Вильсоном его роднит тот же узковатый разрез глаз. И все трое — универсальные актёры.

Фото: КИНОТВ

Мона, любовь всей его жизни, после встречи с которой он забыл про спорт, при всей изящности её стана и походки — корректная, дистанцированная, очень вписывающаяся в парижское комильфо супруга, читающая внучкам «Сто лет одиночества» и ведущая мужа в годовщину их свадьбы на пятичасовой спектакль Боба Уилсона по опере Филиппа Гласса. Раскрыть уникальное обаяние, аромат «единственной любви всей жизни» в таком «золотом стандарте» парижанки по ранжиру Валерии Бруни-Тедески, а в юности её эхом может стать Адель Энель (Элоиза из «Портрета девушки в огне»).

Ещё одна героиня, для которой понадобятся актрисы двух возрастов, — Фанш, фельдшерица-партизан, звавшая всех по названиям тех снарядов, что их покалечили (главного героя она зовёт «фугасик»). Он потеряет её из виду в 1950-х, но именно она вернёт его к жизни после смерти любимого внука в 2002 году, и на пару эти двое на пороге 80-летия станут неутомимыми и признанными борцами за оздоровление французского общества. На активную, горластую, выкуривающую по четыре пачки в день Фанш будет любо-дорого смотреть в исполнении Сабин Азема, тогда как Фанш-партизанкой может быть Анаис Демустье, такая же заправская характерная актриса, чью несовременную способность к яркому запоминающемуся мазку ещё с её младых ногтей в ней эксплуатировали Ханеке («Время волков»), Оноре («Прекрасная смоковница») и Озон («Новая подружка»).

Фото: кадр из фильма «Время волков»
Фото: кадр из фильма «Прекрасная смоковница»
Фото: кадр из фильма «Новая подружка»

Если отца героя, умершего ещё до того, как тот начал вести дневник, не выдержавшего газовых атак и ужаса Первой мировой, эту пергаментную тень мужчины может изобразить тот же Ульель, то мать, злобную, вымещающую на сыне загубленную бестелесным мужем женственность, и всё же — кокетку 1930-х в обществе гостей, следует позвать играть Одри Тоту. Жёне сделал её мировой звездой в «Амели», но не пора ли вывести на авансцену её чёрную сторону, которая так или иначе проглядывала уже в облике не такой уж безобидной проказницы с Монмартра и выдавала себя то жестом заправской истерички, то вздорной интонацией обиженной женщины в прочих ролях?

Чрезвычайно важна для героя не только служанка его детства Виолетт, но и вся её крестьянская семья, оставшаяся с ним до конца. Виолетт, в тени огромного пахучего тела которой он жил ребёнком, выпивоха Виолетт, в 57 лет в считанные секунды умершая на его детских руках от тромбофлебита, Виолетт, «давшая ему тело», — это ответственная роль. Тут нужен кто-то уровня Нонны Мордюковой. И в этом единственном случае мы отойдём от приверженности галльскому генофонду и в поисках актрисы, значительной уже своей телесностью, возьмём на эту роль испанку Росси де Пальму, благо Виолетт и её семья — «чернявые» южане.

Младший брат Виолетт, обучивший нашего героя боксу коммунист Манес, в чьих погребах не случалось такого кальвадоса, который не смог бы обеззаразить любую из мальчишеских ран, — лопоухий и носастый Арно Валуа из «120 ударов в минуту». Ещё важнее его сын Тижо, названный при рождении Иосифом в честь Сталина и в пять лет залезший из любопытства в нору барсука, так что когда Манес разрыл эту нору, там сидели довольный Тижо и забившийся в угол барсук. Для Тижо, сыплющего в книгу потешными и поучительными анекдотами, жизнь — занятная прогулка. После перерыва на войну, обустройство в Париже и поиск жены герой встречает Тижо из тюрьмы, и за что сидел Тижо, нам так и не расскажут, но, зная его характер, не видим в этом вообще ничего необычного. Юного Тижо прекрасно сыграет такой же лопоухий, как Валуа, Феликс Марито, в чьей высоковольтной энергетике вы можете убедиться, посмотрев его в роли секс-работника в фильме «Дикий». Постарше — это уже Ромен Дюрис. Дюрису по плечу и умереть в роли Тижо, но в качестве оммажа возьмём на эти финальные сцены Тижо актёра-талисмана Жёне, с которым он работает на протяжении всей жизни, такого же лопоухого, маленького и неуёмного Доминика Пинона.

Трейлер фильма «Дикий» с Феликсом Марито

И ещё один оммаж непременно должен быть в фильме. Любимый внук героя Грегуар — а им снова может стать Антони Бажон, а его взрослым любовником, врачом, гневно обвиняющим больного героя в медицинском невежестве и плачущим от бессилия спасти его, врачом, боявшимся людей, видевших в нём за любыми застольями лишь врача, и в 45 лет открывшимся только 19-летнему Грегуару, увидевшему в нём мужчину, — Мельвиль Пупо, — так вот этот самый внук Грегуар на вопрос деда, как же его угораздило стать педиком, отвечает: «Потому что в 8 лет ты сводил меня на “Грейстоука”. Этот красивый парень, голый, на дереве, стал для меня кем-то вроде Гавриила Архангела». Кристоф Ламбер должен появиться в фильме не только кадром из «Грейстоука», так развернувшего судьбу этой семьи. Уже выглядящий на все свои 64 года, он прекрасно подойдёт на гостевую роль страдавшего болезнью Альцгеймера кузена Этьена, который в кризисные дни, последовавшие за смертью Виолетт, протянул руку главному герою и вытащил его из ада.

И пусть этот калейдоскоп лиц, одни из которых смотрели с экрана ещё в фильмах Алена Рене той великой поры, когда не иметь возможности обсудить его свежее творение считалось дурным тоном в любом обществе, а известность других, новейших, очерчена непроницаемым магическим кругом адептов ЛГБТ-тематики, закружится на экране с той конвульсивной скоростью, с какой в романе на манер листков отрывного календаря пролетает эта требующая от каждого из нас ежеминутной храбрости, непредсказуемая, изменчивая жизнь всякого тела. Жизнь столь стремительная, что легко укладывается в дневник, как в ладонь ребёнка.


Автор — Алексей Васильев
Поделиться
Читайте также
Спецпроект #комикс-код: почему кинокомиксы не могут выбрать между крестиком и трусами
Фото: КиноТв Третий акт неграфического романа #комикс-код посвящён «масочному режиму» — для супергероев и обывателей, живых и мёрт...
Спецпроект Экранизируй это: «Погребённый великан» Кадзуо Исигуро
Алексей Васильев собирает каст мечты для фильма про средневековую Англию
Спецпроект Смотреть аниме: иясикей — лечебные свойства повседневной жизни
Сергей Сергиенко разбирает жанр, объединяющий «Арию» с «Кэйон!»
Спецпроект #комикс-код: насилие священное, или почему супергерои не перестанут драться
Алексей Филиппов размышляет об одной из важнейших составляющих массовой культуры
Спецпроект История одного саундтрека: «Нападение на 13-й участок» Джона Карпентера
Артём Макарский разбирает музыку первого успешного фильма мэтра
Спецпроект Экранизируй это: «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста
Алексей Васильев открывает серию материалов о нереализованных киноадаптациях
Спецпроект Смотреть аниме: сэйнен — серьёзные сказки для взрослых
Глубокое погружение в поджанр аниме для взрослой мужской аудитории
Спецпроект Хотелось бы всех поимённо назвать: фильмы о политических заключённых
Мария Ремига отмечает подборку из трёх картин о тех, кто выступил против режима
Спецпроект #комикс-код: почему (кино)комиксам можно всё
Открываем цикл материалов про экранизации комиксов
Спецпроект История одного саундтрека: «Любовники с Нового моста» Леоса Каракса
Артём Макарский разбирает музыку к фильму про неординарную историю любви
Спецпроект «Закон о печати и других средствах массовой информации»: фильмы про борьбу журналистов
Мария Ремига про фильмы Джорджа Клуни, Стивена Спилберга и Маргарете фон Тротты
Также рекомендуем
«Оскар-2020»: все номинанты c котировками букмекеров
Собрали коэффициенты американских букмекеров во всех номинациях 92-го «Оскара». Если все сбудется, лидером по колич...
Шаламе Алейхем: на российские экраны выходит «Красивый мальчик»
В российский прокат выходит «Красивый мальчик» — обласканная критиками американская драма бельгийца...
«Рыцари справедливости»: универсальный солдат и три мушкетёра
18 февраля в российский прокат вышла чумовая и по-коэновски глубокая комедия Андерса Томаса Йенсена «Рыцари справедливос...
Годзилла против Конга: один не может жить, пока жив другой (или может) 
25 марта в России состоялась премьера «Годзиллы против Конга» — долгожданного кроссовера MonsterVerse. В последний раз д...
Подборки
«Оскар-2020»: все номинанты c котировками букмекеров
Собрали коэффициенты американских букмекеров во всех номинациях 92-го «Оскара»...
Рецензии
Шаламе Алейхем: на российские экраны выходит «Красивый мальчик»
В российский прокат выходит «Красивый мальчик» — обласканная к...
Рецензии
«Рыцари справедливости»: универсальный солдат и три мушкетёра
18 февраля в российский прокат вышла чумовая и по-коэновски глубокая комедия Андерс...
Статьи
Годзилла против Конга: один не может жить, пока жив другой (или может) 
25 марта в России состоялась премьера «Годзиллы против Конга» — долгожданного кросс...