Экранизируй это: «Игра в бисер» Германа Гессе (1942)

игра в бисер
КИНОТВ

Алексей Васильев продолжает фантазировать на тему неслучившихся экранизаций и обращается к одному из своих любимейших романов. «Игра в бисер» — не самое простое произведение для чтения, а для адаптации на большом или малом экране?

Понятно, почему один из самых читаемых романов XX века, принесший его автору Нобелевскую премию, остаётся неприкосновенным для кинематографа. Действие его разворачивается в далёком будущем — однако Гессе не утруждает себя тем, чтобы наградить его осязаемыми приметами. Как не утруждает особо ни портретными, ни психологическими характеристиками персонажей — о возрасте многих мы попросту даже и не догадываемся. Вынесенная в заголовок игра, исполнение которой центральным героем, Йозефом Кнехтом, когда его произведут в магистры, является кульминацией книги, малопредставима — это структуралистское развлечение, где в основу партии, способной продолжаться несколько дней, берётся некая тема — «Мессия» Баха или, как в случае с партией Кнехта, конфуцианско-ритуальная схема китайской усадьбы — и далее формулам, положенным в её основу, подбираются аналогичные из области математики, астрономии, чего угодно. Партия устанавливает связь всего со всем, единоустройство мира, всех его организмов, природных явлений, всех наук, всех искусств и позволяет всем этим разным областям, природным явлениям вступать в диалог, соглашаясь и дополняя друг друга в некой единой для всех закономерности. Как сказал об игре в романе один уважаемый ботаник: «При игре в бисер должно быть возможно всё, даже, например, чтобы какое-нибудь растение беседовало по-латыни с самим Линнеем».


Непростая задача для кинематографистов

Выходит, режиссёрам пришлось бы овеществлять мир, которому сам его создатель не просто не удосужился, а категорически отказался подобрать чувственную форму, взял его неосязаемость в качестве краеугольного камня книги, на написание которой ушло 11 лет, именно в силу того, что он поставил перед собой задачу: описать то, что он себе описывать запрещает. Уже в эпиграфе к роману, цитате из вымышленного схоласта Альбертуса Секундуса, сказано: «…хотя то, чего не существует на свете, людям легкомысленным в чём-то даже проще выражать словами, чем существующее, для благочестивого и добросовестного историка дело обстоит прямо противоположным образом: нет ничего, что меньше поддавалось бы слову и одновременно больше нуждалось бы в том, чтобы людям открывали на это глаза, чем кое-какие вещи, существование которых нельзя ни доказать, ни счесть вероятным, но которые именно благодаря тому, что благочестивые и добросовестные люди относятся к ним как к чему-то действительно существующему, чуть-чуть приближаются к возможности существовать и рождаться».

В некоторых областях наших переживаний мы, люди, — те же собаки: всё понимаем, а сказать не можем; каждый, верно, не раз испытывал это чувство. Гессе поставил своей целью всё-таки воплотить это неуловимое — в слове — и преуспел. Но, достигнув её, он оказался в одиночестве на такой вершине, до которой другим писателям пока не удалось не то чтобы добраться — даже отразиться от неё эхом. Что уж говорить о кино с его установкой на плоскость — живых актёров, подлинную природу, весь этот скарб, что отбрасывает тени и, если его потревожить, гулко отдаётся в павильонных микрофонах. Даже когда экран обращался к демонстративно негармоничным, земным вещам Гессе, вроде «Степного волка» (1927), вульгарного, как наркотрип, — и тут выходила неудобоваримая каша, хотя и фильм снимали посреди загула конца 70-х, так походившего на немецкий декаданс 20-х годов, и играли в нём такие тогдашние величины, как Макс фон Сюдов и Доминик Санда. Показательно, что самой внятной, хоть как-то приблизившейся к выражению той неуловимой проблематики, над которой колдовал великий немец, стала снятая в Индии в 1972 году картина «Сиддхартха» с тогдашними звёздами Болливуда Шаши Капуром и Сими Гаревал в главных ролях. И потому, что индуистская мифология и практики, всякие там медитации, йога, играют базовую роль в исканиях Гессе, а пришёл он к ним самым тривиальным образом: в Индии работал и торговал его дед, там прошли детство и отрочество его родителей, потому туда он и совершил паломничество после жесточайшего психологического кризиса.

Герман Гессе/фото взято с сайта pinterest.ru
Обложка книги «Игра в бисер»/Aufbau-Verlag

Вот и «Игру в бисер» надо бы отомкнуть таким же простым ключом, каким для Гессе стало заурядное, будничное желание пройти по стопам предков, приведшее его в итоге вон куда. А отомкнуть очень хочется, потому что есть необоримое желание хотя бы на пару часов оказаться в Касталии — этом элитном Ордене, где учёных-игроков содержит государство, а самим им вменяется размышлять не более четырёх часов в день, чтобы мозги не закипели, выбирать себе сколь угодно узкую и никому больше не интересную специализацию и корпеть над ней хоть всю жизнь, причём не беда, если в результате этого не появится никакого вклада в науку. Главный герой Кнехт попадает в Касталию, когда лучшие дни игры в бисер далеко позади: сейчас она переживает если не упадок, то застой. И есть во всём этом обаяние белого февральского дня, ровного зимнего света, когда дни катятся одинаковые, без конца и без края, и лето стёрлось из памяти и не приходится ждать весны.

Но как это поставить? А долго в голове чесать не надо. Уже в эпиграфе есть на этот счёт прямое указание: «…то, чего не существует на свете, людям легкомысленным в чём-то даже проще выражать словами, чем существующее…» И хотя Гессе избрал противоположный путь, экранизация-то может быть какой угодно. Кино — всё ещё искусство молодое, щенячье. Так, может, и стоит взять на вооружение именно это его, по возрасту положенное, легкомыслие? Тем более что то чувство, к которому ведёт читателя Гессе, он сам ближе к концу книги определяет как весёлость, уточняя словами Кнехта, обращёнными к другу и оппоненту его юности Плинио Дезиньори, которыми он приглашает его взглянуть на осеннее ночное небо: «Посмотри на этот облачный ландшафт с полосками неба! На первый взгляд кажется, что глубина там, где всего темнее, но тут же видишь, что это тёмное и мягкое — всего-навсего облака, а космос с его глубиной начинается лишь у кромок и фьордов этих облачных гор и уходит оттуда в бесконечность, где торжественно светят звёзды, высшие для нас, людей, символы ясности и порядка. Не там глубина мира и его тайн, где облачно и черно, глубина — в прозрачно-весёлом».


Поиски режиссёра

В поисках режиссёра, который среди такой анонимной фактуры высечет искру прозрачной весёлости, обратимся к 1998 году. Тогда на экраны вышли рядом два фильма, излагавшие одну и ту же историю — последние дни юного Далай-ламы в Тибете перед тем, как туда вторглись коммунисты КНР. Первый назывался «Кундун», и поставил его Мартин Скорсезе, второй — «Семь лет в Тибете», и режиссёром был Жан-Жак Анно. Фильм Скорсезе, живописный, весь рыже-багряный, как убранства тибетских монахов, был, пожалуй, верен и тем изобразительным ключам, которые предлагает природа Тибета, и философии буддизма, но отпускал зрителя таким же пустым, ненаполненным, каким тот был перед входом в зал. Анно же уподобил приключение нацистского альпиниста в Тибете похождениям Кунг-фу Панды — монахи все были как на подбор эксцентричными типажами и раскрывались через поступки и повадки эксцентричные, а посреди всего этого был Брэд Питт на пике своей красоты — в ту пору, когда его актёрское превосходство было всё ещё под вопросом. Однако фильм снял и этот вопрос и наполнил души западных зрителей, даже тех, кто и не собирался задумываться о Востоке и его мудростях, ясной весёлостью буддизма. А ещё 12 годами раньше Анно снял постмодернистский детектив о средневековом монастыре «Имя розы» (1986) — там тоже, как и в «Игре в бисер», всё вращалось вокруг книг и знаний, но охраняли их совершенно мультяшные, потешные, характерные живописные старики, которых нам предлагалось увидеть восторженным взглядом юного ещё совсем Кристиана Слейтера.

И коль скоро Анно брал самый что ни на есть площадный, чувственный метод как отмычку и для тайн Тибета, и для загадок тоже весьма отгороженного крепостными стенами дистиллированной словесности романа Умберто Эко, сдаётся, сработает это и с романом Гессе.


Кастинг

Уже на роль Мастера музыки, первого важного педагога в жизни Кнехта, чей золотой, согревающий переход в состояние смерти становится одним из ярчайших переживаний как в жизни главного героя, так и в процессе чтения романа, есть однозначный кандидат. О Жаке Перрене в его 80 лет тоже можно сказать, что «весь он или, во всяком случае, его глаза, его белые волосы и розоватая кожа излучали какой-то тихий прохладный свет», но ещё важнее — как Мастер музыки стал для Кнехта своего рода крёстным отцом в его паломничестве в духовный мир Касталии, так Перрен стал крестным отцом Жан-Жака Анно в кинематографе: именно он спродюсировал первую полнометражную режиссёрскую работу Анно «Чёрные и белые в цвете», сразу же ставшую лауреатом «Оскара» за лучший заграничный фильм по итогам 1977 года.

Отец Иаков, собеседник Кнехта в те годы, что он провёл послом в католическом монастыре, — пожалуй, единственный персонаж, описанный столь подробно: «…худой старообразный человек лет тогда шестидесяти, с ястребиной головой на тонкой жилистой шее, с лицом, в котором, если смотреть спереди, было, особенно из-за уклончивости его взгляда, что-то безжизненное и потухшее, но чей профиль со смелой линией лба, глубоким выемом переносицы, чётко выточенным крючковатым носом и коротковатым, но располагающе чисто очерченным подбородком выдавал личность яркую и своенравную». Перед нами — нынешний портрет красавца французского экрана 1980-х Жерара Ланвена, ныне, подобно тому, как отец Иаков обрёл ореол самого значительного историка своего бенедиктинского ордена, обретшего ореол ходячей истории серебряного века французского кино — ведь его снимали в главных ролях такие корифеи, как Корно и Тавернье.

Отца Гервасия с его покровительственным благодушием и дразняще-ироническим тоном с искомой для Анно мультяшностью изобразит Мишель Блан, комик 1980-х, пользовавшийся, однако, расположением авторов, тяготеющих к подробному психологизму, Патриса Леконта и Клода Миллера.

Старший Брат, эксцентричный касталиец, покинувший Орден, чтобы воздвигнуть ту самую китайскую усадьбу, что вдохновит Кнехта на его партию в качестве Магистра игры, и наслаждающийся под сенью своей бамбуковой рощи постижением и гаданиями по Книге перемен. Голубоглазый, белобрысый, в очках, он одевается и мнит себя китайцем — и даже если Ричард Гир не сумеет приложить к этому образу достаточной актёрской умелости или человеческой иронии, то всё равно будет в ней смешон в необходимой мере — ведь персонаж кажется писаным с него с его эскападами в буддизм.

Мастер Томас, прежний Магистр игры, который, собственно, и сообщает Кнехту о принятии его в Орден — «своим высоковатым, вежливым голосом, со свойственной ему чёткостью, без всякой торжественности». «О нём говаривали, будто он равнодушный, даже холодный рационалист, находящийся с музами лишь в вежливых отношениях», — но это были «неверные отзывы, ибо, хотя он не был энтузиастом и во время больших публичных игр обычно избегал касаться больших и острых тем, его блестяще построенные, непревзойдённые партии показывают знатокам, как он был близок к глубинным проблемам мира Игры». Тут нужен эдакий безукоризненный, прямиком бьющий в цель актёрский снаряд, а ещё — коронованная особа кинематографа, со своим троном, которого у него уже никто не отнимет. Прекрасно подойдёт Дэниэл Крэйг, один из лучших исполнителей роли Бонда.

Мастер Александр, вначале — учитель Кнехта в медитации, впоследствии — предводитель Ордена. Когда Кнехт придёт к нему снимать с себя полномочия, чтобы удалиться в мир и стать частным учителем, эта сцена будет показана глазами служителя гостиницы Ордена: «Даже его, привыкшего видеть мастеров медитации и самодисциплины и жить среди них, поразило в облике, манерах и приветствиях обоих досточтимых что-то особое, новое для него, какая-то высшая форма собранности и просветлённости. Слова и жесты были очень скромны и скупы, взгляды же и лица обоих сановников были полны такой тишины, собранности, сосредоточенности и при этом такой скрытой напряжённости, словно оба светились или были заряжены электричеством». Думается, провести эту сцену так, как описано у Гессе, позволит мужская и актёрская природа немца Томаса Кречмана, которому удаётся делать мальчишескую открытость своего облика движущей пружиной даже таких опасных, как бритва, персонажей, как его фашист в «Пианисте» Поланского.

Правая рука Кнехта — его ровесник Тегуляриус, «своенравный, капризный, не способный подчиняться чему-либо по-настоящему, то и дело, правда, блиставший умом, обворожительный в те вдохновенные часы, когда сверкало его пессимистическое остроумие и никто не мог устоять перед смелостью и мрачноватым порой великолепием его идей, но по сути неизлечимый, ибо совсем не хотел исцеления, ни во что не ставил гармонию и упорядоченность, ничего так не любил, как свою свободу, своё вечное студенчество, и предпочитал всю жизнь быть страдальцем, не признающим законов, неуживчивым одиночкой, гениальным чудаком и нигилистом, вместо того, чтобы приспособиться к иерархии и обрести покой», — Николас Холт.

Вольнослушатель и мирянин, «красивый, пылкий и красноречивый», противопоставляющий «природу» и «здравый смысл» «начётническому, далёкому от жизни духу школы» Плинио Дезиньори — в самом его имени бушуют чёрные кудри и угольные глаза, и ещё десять лет назад, разбуди меня среди ночи, я бы сосватал на эту роль Луи Гарреля. Но нынче Гаррель уже не тот. А перечитав роман, учтя, что действие происходит в далёком будущем, где этнос не находится в прямой зависимости от фонетики имени, я пришел к выводу, что всё-таки кастинг лучше выдержать в северном колорите. И к образу Дезиньори как раз подойдут высокие балтийские скулы, сообщающие взгляду одновременно искомые для этого персонажа распутность и испытующую интенсивность. Такими скулами награждён Крис Зилка. Этот актёр долго просто красовался и дурачился, но три года назад обнаружил и страстность, и обделённость, необходимые для образа Дезиньори, в фильме Ксавье Долана «Смерть и жизнь Джона Ф. Донована», где сыграл хоккеиста, сокрушительно и безнадёжно влюбившегося в актёра.

Тито, сына Дезиньори, чьим языческим танцем навстречу восходу, эдаким поклоном юношеской увлечённости автора идеями Ницше, завершается повествование, шикарно станцует Монтана Джордан, старший брат из «Детства Шелдона» — недаром он уже наводнил сеть своими упражнениями со штангой, но применения его великолепной маневренной мускулатуре в его родном сериале всё никак не предвидится.

Трейлер фильма «Манчестер у моря», в котором одну из ключевых ролей исполняет Лукас Хеджес

И, наконец, Кнехт. Свежий скромный мальчик, которому была дарована притягательная сила и власть над людьми, но чья натура не допускала страстной и исключительной привязанности к кому-либо. Однако именно его любопытными глазами искателя мы видим тот парад персонажей, что прошёл перед нами, в романе Гессе он выполняет ту же функцию проводника для зрителя, что Кристиан Слейтер — в «Имени Розы» Анно. Такой актёр с задатками лидера, добровольно выбирающий на экране позицию слушателя, — Лукас Хеджес, четыре года назад выдвинутый на «Оскар» за роль в «Манчестере у моря». После ещё пары звонких ролей его карьера начала топтаться, и ему нужен такой великолепный шанс. А то, что Хеджесу всего 25, а в конце книги Кнехту переваливает за сорок, в данном случае не имеет значения: Кнехт ведь, при его складе характера, его любопытстве, его склонности к пробуждениям — вырываться из сложившихся обстоятельств, как только его жизнь приобретает устойчивую форму, и снова идти, свободным, навстречу новому, просто обречён на то, чтобы вечно оставаться молодым. Совсем как книга, избравшая его своим героем.

Читайте также
Спецпроект История одного саундтрека: «Возвращение» Педро Альмодовара
Кадр из фильма «Возвращение»/Warner Bros. España3 февраля в прокат выходят «Параллельные матери» Педро Альмодовара — уже тринадцатый фильм, озвученный по...
Спецпроект Экранизируй это: «Дом с синей комнатой» Рику Онды (2005)
КИНОТВАлексей Васильев возвращается к дрим-кастам и историям, тоскующим по большому экрану. В этот раз, как пазл, собираем экранизацию японского детектива. Хо...
Спецпроект Смотреть аниме: денпа — оглушающий стук другого барабана
КИНОТВВ завершение цикла об аниме Сергей Сергиенко предлагает отправиться в гущу безумия и взглянуть на уникальное для Японии явление — денпа, хоррор-истории ...
Спецпроект Новый год к нам мчится: гороскоп для киногероев — 2021
КИНОТВКинокритик Наталья Серебрякова представила своих любимых персонажей фильмов и сериалов минувшего года в виде знаков зодиака. Подводим синефильские итоги...
Спецпроект Смотреть аниме: тямбара — честь и достоинство японской анимации
КИНОТВКаждая страна хочет запечатлеть своё историческое наследие. Благодаря этому в Америке появился вестерн, а в России — огромный интерес к фильмам о Велико...
Спецпроект Там, где нас нет: фильмы про тех, кто покинул свой дом
Тема миграции населения постоянно обжигает новостную ленту — начиная от ситуации на польско-белорусской границе и заканчивая войнами на Ближ...
Также рекомендуем
Второй выпуск нашего проекта, в котором Алексей Васильев рассказывает про книги, незаслуженно (пока) не получившие досто...
КИНОТВСвежий дайджест интересных материалов о кино из иностранной прессы от Виктора Непши. В этом выпуске: Апичатпонг и ...
КИНОТВАлексей Васильев возвращается к дрим-кастам и историям, тоскующим по большому экрану. В этот раз, как пазл, собира...
КИНОТВОчень необычный выпуск. До сих пор наша рубрика была посвящена книгам, которые так и просятся на экран, но пока пр...
Спецпроект
Экранизируй это: «Погребённый великан» Кадзуо Исигуро
Второй выпуск нашего проекта, в котором Алексей Васильев рассказывает про книги, не...
Подборки
Обзор (к)инопрессы #69: «Память», Дэниэл Крэйг, «Искушение» и Майк Ли
КИНОТВСвежий дайджест интересных материалов о кино из иностранной прессы от Виктора...
Спецпроект
Экранизируй это: «Дом с синей комнатой» Рику Онды (2005)
КИНОТВАлексей Васильев возвращается к дрим-кастам и историям, тоскующим по большому...
Спецпроект
Экранизируй это: «Кардиффская команда» Гая Давенпорта (1996)
КИНОТВОчень необычный выпуск. До сих пор наша рубрика была посвящена книгам, которы...

Последние новости

Новости Warner Bros. выпустили синопсис приквела «Безумного Макса» про Фуриосу
Судя по всему, в фильме появится молодой Несмертный Джо.
Новости Рэйн Уилсон предположил, что делал бы Дуайт Шрут после «Офиса»
Персонаж разрывался бы между зомби-апокалипсисом и развитием бизнеса.
Новости Композитор «Списка Шиндлера» Джон Уильямс планирует уйти из кино
По его словам, Харрисон Форд тоже подумывает о завершении карьеры.
Опрос Тест "Угадай фильм по одному предложению"
Насколько хорошо вы знаете сюжеты культовых лент? Ваша задача — угадать, о каком фильме или сериале идёт речь, буквально по одному предложению. Справитесь? Ср...
Новости Брайан Фуллер поддержал петицию за продолжение сериала «Ганнибал»
Поклонники не могут смириться с отсутствием достойного финала для любимых героев.
Новости A24 и HBO Max готовят комедийный сериал «Церковные девушки»
Он основан на жизни комедиантки Меган Сталтер.
Рецензии «Межсезонье» Александра Ханта: «Ты ничего не изменишь, делай как все»
Кинокритик Тимур Алиев уверен, что фильм обречён стать новой русской классикой.
Новости Команда Тайки Вайтити украла реквизит со съёмок «Хоббита»
Художник-постановщик «Реальных упырей» в своё время проявил недюжинную смекалку.