#комикс-код: если бы улицы могли говорить

КИНОТВ

Неграфический роман о (кино)комиксах как воплощении современной массовой культуры выходит в город. Сегодня обсудим, почему населённый пункт — всегда персонаж, а величие и никчёмность архитектуры говорят об одном и том же: важности и уязвимости отдельного взгляда.

Есть такой трюизм, мол, город в фильме — не просто чашка Петри для драматургии, но и самостоятельный персонаж. Вечно льющий слезы нуар-сити из круто сваренного детектива, манящий к облакам мегаполис с его небоскрёбами в историях успеха, Москва — город контрастов и далее везде.

Город, как и интерьер, — всегда персонаж. Даже если режиссёр с декоратором не раскладывают в бардаке предметы, знаменующие цвет настроения сцены, как делал Микеланджело Антониони. Достаточно эффекта Кулешова и зрительского опыта, составляющих смысл из двух соседних кадров. Панорама города, разрезающая визуальное повествование с целью туризма или создания долженствующей атмосферы, — уже полноправный участник действа, пускай и функциональный, эпизодический, порой — камео.

Разворот графического романа «Контракт с Богом»/Издательство «МИФ»

В (кино)комиксах, конечно, сложнее отделить героев от задника, потому что на бумаге изгибы крыш зачастую диктовали атмосферу места и резонировали с думами персонажей. Так, в этапном «Контракте с Богом» (1978) Уилла Айснера (премия его имени — аналог комикс-«Оскара») арендный дом №55 на Дропси-Авеню и его окрестности превращались не в стену, а в целый квартал плача.

Поговорка гласит, что у стен есть уши, но на самом деле у них получше с памятью, чем со слухом. Здания хранят ауру времён, отпечатки эпохи, отражают эмоциональное, финансовое и историческое положение хозяев или жильцов. Достаточно посмотреть на сияющий Метрополис Супермена, затянутый тучами у Зака Снайдера в фильме «Бэтмен против Супермена» и режиссёрской версии «Лиги справедливости», или вечно смурной Готэм у Бёртона, Нолана, Шумахера. Каждый предпочитал свою степень безнадёги: «Бэтмен» 1989-го тяготел к готике и мраку как эстетической манере; «Тёмный рыцарь» (2008) предпочитал фантазию о Нью-Йорке из, скажем, «Схватки» (1995) Майкла Манна, где город становился асфальтовым рингом для двух людей чести, разведённых по разные стороны закона. 

Метрополис на кадре из фильма «Бэтмен против Супермена: На заре справедливости»/Warner Bros.
Готэм на кадре из фильма «Тёмный рыцарь»/Warner Bros.

Иронично, что и Метрополис, и Готэм с Нью-Йорка, в общем, списаны: в хороший и дурной день соответственно, с примесью других мегаполисов — Чикаго (оба) или Лос-Анджелеса и Детройта (М.). Вдобавок столица Супермена напоминает об одноимённой классической (анти)утопии Фрица Ланга 1927 года, придуманной под впечатлением от американских мегаполисов. И NY, разумеется, в первых рядах.

Тут интереснее отойти на шаг назад и взглянуть не на масштаб и настроение, а на хронику и расходящиеся проспекты. То, что Город грехов, Нью-Йорк «Хранителей» или Город из «Трансметрополитена» заливает паранойей и безнадёгой, видно невооружённым глазом. Особенно в кинокомиксах, где нередко повышают контраст и сгущают краски: вспомните хоть злые улицы «Джокера», хоть «Скотта Пилигрима» с его волшебной Канадой или вообще наркотический Чикаго «Дика Трэйси» (1990), где дома были таких цветов, что можно ослепнуть от техниколоровской благодати.

Ещё один трюизм: «Мой дом — моя крепость». А каждый город в анамнезе имеет травму Вавилона: проклятие разнообразия, несводимого к общему знаменателю. Утопия или готический кошмар, обыденность субурбии или подростковая грёза, как в кинокомиксе «Далеко по соседству» (2010), — всё это проекция лишь одного взгляда, даже ракурса, который если и меняет точку съёмки, то неспешно: чтобы все видели.

Поэтому размышление о городе как персонаже нужно не для того, чтобы поговорить о погоде, состоянии дорог и уровне жизни. Именно в городе проще поймать чей-то взгляд. Вернее: понять, что же это за взгляд такой, почему он видит всё именно так.

Кадр из фильма «Дик Трэйси»
Кадр из фильма «Дик Трэйси»

Кадр из фильма «Дик Трэйси»
Кадр из фильма «Дик Трэйси»

Вырвиглазные декорации «Дика Трэйси», как и перекошенные печатью гротеска и геометрии морды преступников, — следствие мягкого мачизма титульного персонажа, которого играет 53-летний Уоррен Битти (Клайд Бэрроу и режиссёр фильма). Его взгляд буквально трансформирует пространство, метит, как шельму, всех негодяев и притягивает певицу-красотку в исполнении Мадонны, которая годится борцу с преступностью в дочери.

Или геймификация Торонто у Эдгара Райта вслед за автором комикса Брайаном Ли О’Мэлли — не только блестящая стилизация, но побочка эгоцентризма и незрелости Скотта Пилигрима. Не потому, что видеоигры, мол, инфантильны, а потому что выбранные им ритуалы — они могли быть совсем из другой сферы — позволяют не задаваться по-настоящему серьёзным вопросом. Как на его эго влияет существование Лиги злых бывших и зачем драматизировать каждое событие смайликами и монетками.

Город-станция Альфа из «Валериана и города тысячи планет» — чистая утопия из 1960-х, когда и начал выходить одноимённый комикс, где равенство и братство ещё не до конца победили, — но это всего лишь досадный просчёт. Пускай и уходящий корнями к самым задам истории, когда эта утопия строилась асфальтовым катком колониальности, что всё-таки склоняет взор фильма на сторону белого мужчины Валериана (потому и не менее значимая Лорелин не влезла в заголовок).

Фрагмент из фильма «Валериан и город тысячи планет» об основании города-станции «Альфа»

Всё ещё мало представленный в обеих индустриях female gaze в основном существует на сопротивлении. Коллажем из воспоминаний и взглядов на себя со стороны рассыпается хронотоп автобиографического «Персеполиса» Маржан Сатрапи. Патриархальные нравы, диктатура, эмигрантский опыт и турбулентность взросления вынуждают отстраивать идентичность и взгляд от противного. «Чёрная вдова», «Капитан Марвел», «Чудо-женщина» и «Хищные птицы» заняты борьбой с (мужскими) голосами в своей голове — в том числе уничтожением патриархальных архитектуры и нарратива. Основанная на культовом австралийском комиксе «Танкистка» (1995) наводит шороху в постапокалиптическом мире, где города практически уподоблены свалке, а значит, глаза нужны лишь для стрельбы и поиска воды (режиссёрка Рэйчел Талалай строго блюдёт дух эпохи, когда смертоносность как бы уравнивает всех).

Итого: массовая культура зачастую продолжает играться в Вавилон, предполагая, что в любой голос и взгляд, сколь угодно индивидуальный, можно уместить подобие универсальности. Оттого строительство и рождение городов-персонажей движется довольно медленно — и преимущественно назад: к понятным константам вроде нуара, подворья, двух башен и прочих общих мест.

Тем интереснее, когда это не маскируется благородными помыслами, а буквально сталкивает человеческое и божественное (универсальное). Как, например, в страшно недооценённом — из-за фрагментарного сюжета и уморительной графики — фильме Энки Билала «Бессмертные: Война миров» (2004), поставленном им по собственной графической трилогии «Никополь». История о мире, в котором всё смешалось, — земляне и инопланетяне, киборги и боги — напоминает свалку фантазии, где планетарный комплекс неполноценности порождает такое же мироустройство, сюжетосложение, евгенические эксперименты и архитектурную мешанину. Редкий случай реалистичного Вавилона: нагромождения тысячи способов почувствовать себя менее никчёмным человеком, когда ты прискорбно далёк от бессмертного и неутомимого в сексе бога Гора.

«Этот город боится меня. Я видел его истинное лицо, улицы — продолжение сточных канав, а канавы заполнены кровью. И когда стоки будут окончательно забиты, то вся эта мразь начнёт тонуть…» Но красота — в глазах смотрящего.

Автор — Алексей Филиппов
Поделиться
Читайте также
Спецпроект Экранизируй это: «1793. История одного убийства» Никласа Натт-о-Дага (2017)
Алексей Васильев собирает каст мечты в детектив о зверском убийстве.
Спецпроект История одного саундтрека: «Карнавал»
Артём Макарский рассказывает о музыке из фильма Татьяны Лиозновой.
Спецпроект «Мы вдохновляем женщин приблизиться к мужской верхушке»: Ребекка Фергюсон о фильме «Дюна»
Актриса делится, чем ей нравится её героиня леди Джессика
Спецпроект «Он строит другую Вселенную в другом мире для вас!»: Тимоти Шаламе и Зендея о фильме «Дюна»
Актёры рассуждают о сложностях работы над масштабным проектом
Спецпроект #комикс-код: жиза или фальшивка? Как поверить в полёты, но усомниться в море
В чём же сила... точнее правда в экранизациях комиксов
Спецпроект «Как будто создаёшь документальный фильм о будущем»: Дени Вильнёв о своей «Дюне»
Публикуем интервью с режиссёром, размышляющим о кинотеатрах и «Дюне» Линча
Спецпроект Смотреть аниме: кайто — выброс адреналина и безумные преследования
Сергей Сергинеко — о предыстории жанра аниме про воров и воровок
Спецпроект Экранизируй это: «Дневник одного тела» Даниэля Пеннака (2012)
Собираем каст мечты для не существующего фильма о наблюдениях за телом
Спецпроект #комикс-код: почему кинокомиксы не могут выбрать между крестиком и трусами
Фото: КиноТв Третий акт неграфического романа #комикс-код посвящён «масочному режиму» — для супергероев и обывателей, живых и мёрт...
Также рекомендуем
«Крид 2» и новые русские злодеи
В прокате «Крид 2» — новая серия боксёрской эпопеи, которую Сильвестр Сталлоне начал 43 года назад п...
Космос как сочувствие: в прокате «Проксима» с Евой Грин
На экраны с куда меньшим, чем можно было предположить, размахом вышел новый фильм Алис Винокур («Магический Па...
«Мектуб, моя любовь: Интермеццо»: дискотека века
72-й Каннский кинофестиваль близится к концу: под занавес Абделатиф Кешиш обдурил всех критиков и показал интермеццо «Ме...
«Иванов»: лучший русский фильм непонятно какого года
Гордей Петрик рассказывает о любимом русском фильме всех отечественных синефилов, добравшемся до широкого экра...
Рецензии
«Крид 2» и новые русские злодеи
В прокате «Крид 2» — новая серия боксёрской эпопеи, которую Сильвест...
Рецензии
Космос как сочувствие: в прокате «Проксима» с Евой Грин
На экраны с куда меньшим, чем можно было предположить, размахом вышел нов...
Рецензии
«Мектуб, моя любовь: Интермеццо»: дискотека века
72-й Каннский кинофестиваль близится к концу: под занавес Абделатиф Кешиш обдурил в...
Рецензии
«Иванов»: лучший русский фильм непонятно какого года
Гордей Петрик рассказывает о любимом русском фильме всех отечественных синефил...