Разблокируй Азию — «Жажда»: японский фильм про подростковую жестокость и родительскую несостоятельность

Телеканал КИНОТВ представляет серию материалов, в которых мы будем смотреть пропущенные, незамеченные, не самые очевидные, но занимательные азиатские ленты. В первом выпуске картина «Жажда» (японский, не путать с корейским) — фильм про обезоруживающую и шокирующую подростковую жестокость.

Возможно, одно из ключевых качеств кинематографа заключается в том, что персонажи того или иного фильма способны вызывать у зрителя эмпатию, заставив переживать за них, как за самых близких и родных. При просмотре картины ты сам определяешь, какому герою сопереживать больше остальных. В ком-то можешь разглядеть отражение собственных переживаний или чувств, можешь примерить «пальто» выдуманного человека на себя или же просто симпатизировать герою, потому что восхищаешься какими-то его качествами. Гораздо сложнее, когда перед тобой в ряд, как при опознании преступника, выстраиваются поразительно неприятные, отрицательные и отталкивающие герои. И надо выбрать, за кого болеть. Примерно такое «опознание» происходит в картине «Жажда» ( вообще «Kawaki» или «The world of Kanako») японского режиссёра Тэцуя Накасимы. Аттракцион неслыханной мерзости: сочувствовать негодяю и корить себя за это.

Фото: Gaga Communications
Фото: Gaga Communications

Фудзусима Акихаро — неприятный тип. Бывший детектив ведёт далеко не праведный образ жизни отошедшего от дел служителя закона. Конечно, он много пьёт, бранится и плохо обращается с людьми. Окружающие зеркалят поведение героя, так что и он получает заслуженные тумаки в ответ. Большую часть времени Акихаро пытается заглушить банальную, но очень изнуряющую боль: несколько лет назад распалась его семья. С женой отношения натянутые, с дочкой он толком не видится, и вроде бы герой даже страдает, но зритель прекрасно понимает: его положение — наказание за всё содеянное и сказанное. Мы до конца не понимаем, каким он был мужем и отцом, точно не самым простым и любящим, но вроде не отъявленной скотиной. Хотя сцены из семейной жизни мы видим через пелену воспоминаний, которые искривляются ещё под действием алкоголя.

В один из дней Фудзусима получает весточку от жены: их дочь Канако пропала. Мать в отчаянии, нет даже предположений, что могло случиться с их милой и доброй девочкой. Акихаро принимает обезболивающее и отправляется на поиски своего дитяти. Первое, что он делает как детектив, — осматривает комнату ребёнка, находит старые фотографии с друзьями, отмечает, с кем может поговорить. А заодно обнаруживает в шкафу дорогие (очень) шмотки, а также что-то похожее на наркотики. Откуда всё это у скромной и безобидной Канако? Богатый любовник? Он подсадил её на наркотики? Девушка связалась с плохими ребятами? Неминуемый скандал: почему мать не уследила за дочерью? Ссора, оскорбления, избиение и жестокое изнасилование. И всё же герой отъявленная скотина. Склейка.

Фото: Gaga Communications
Фото: Gaga Communications

Фудзусима опрашивает подруг дочери. И тут случается страшное: образ любимой Канако приобретает дьявольские приметы. Ни черта она не безобидная красавица, ни черта она не жертва, ни черта она не верная подруга. Пока непонятно, кому верить, но все рассказы, намёки и полуслова очерняют Канако, девушка преображается, и теперь перед нами мстительный, коварный, отвратительный бес, который подсаживал одноклассниц на наркотики, участвовал в безумных вечеринках, подталкивал школьников к занятию проституцией, торговал телами и душами тех, кто ей доверился. Так и хочется добавить: яблоко от яблони.

Зрителя постоянно бросает из настоящего в прошлое, где Канако находится ещё в поле зрения. Но так как весь рассказ о её жизни похож больше на лоскутное одеяло, состоящее из разных сцен, то невероятно тяжело поверить, что эта миловидная школьница, любящая смотреть в небо с крыши школы, помогающая аутсайдеру класса и оплакивающая потерю лучшего друга, который покончил жизнь самоубийством, способна на все те злодеяния, рассказанные очевидцами. Её точно подставили и оговорили. Так думает и отец. Но вот только факты всё больше свидетельствуют об обратном. Но теперь Фудзусиме нужно не только найти дочь, но и не дать себе поверить в то, что Канако — воплощение порока и жестокости. А заодно не дать уверовать в это и зрителю.

Фото: Gaga Communications

Расследуя это «дело», герой встречает несколько персонажей, и каждый — хуже предыдущего. Будь то беспринципный коп, жестокий бандит, развратная малолетка, гнусный адвокат. Ни к кому из них нет симпатии, их не жаль.В этой картине просто нет хороших героев. Все они люди, попавшие в ужасные обстоятельства, которые их сломали, взрастили в каждом худшие из возможных семян. Тебе очень не хочется, чтобы Фудзусима нашёл свою дочь, потому что боишься: вдруг всё, что о ней говорили, — правда? Что тогда? Значит ли это, что поделом ей? Лучше предать девушку забвению? А если вокруг все врут, как тогда объяснить те кадры, когда Канаки заливается дьявольским смехом, а в соседней комнате насилуют одурманенного юношу? До финала дотянуть сложно, и нет уверенности, что нужно.

«Жажда» — удивительное кино: здесь нет морали, нет выводов, нравоучений, раскаяния или хотя бы справедливости. Простой по сути сюжет упакован в череду тяжёлых сцен. Смотреть трудно, но оторваться почему-то невозможно. И это феномен: почему хочется продолжать смотреть за этим театром с озверевшими героями на сцене? Может, это что-то говорит о тебе самом? Но как и в случае с Канаки — верить не хочется, а искать ответы — тем более.

Автор — Ярославна Фролова
Поделиться
Читайте также
Спецпроект История одного саундтрека: «Любовники с Нового моста» Леоса Каракса
Артём Макарский разбирает музыку к фильму про неординарную историю любви
Рецензии «Круиз по джунглям»: пиратская копия известного аттракциона
Егор Моквитин рассказывает, чего ждать от нового приключенческого фильма Disney
Статьи Иронию в современных сериалах вытесняет искренность — и это признак эпохи
Журналист The New York Times противопоставляет британский «Офис» «Теду Лассо»
Спецпроект «Закон о печати и других средствах массовой информации»: фильмы про борьбу журналистов
Мария Ремига про фильмы Джорджа Клуни, Стивена Спилберга и Маргарете фон Тротты
Рецензии Ретро-хоррор «Цензор»: фестивальное кино, в котором есть неон, эстетика VHS и расчленёнка
Максим Ершов раскрывает, чем подкупает дебютный хоррор валлийки Прано Бэйли-Бонд
Статьи Пол Шредер: последний рассерженный Нового Голливуда
Антон Фомочкин анализирует творческий путь режиссёра, которому исполняется 75 лет
Рецензии «Время»:  М. Найт Шьямалан доказывает сам себе, что старость — не радость
Влад Шуравин разбирается, чем новая работа режиссёра может удивить — и может ли?
Рецензии «Улица страха» в трёх частях: очень «наивное» кино
Максим Ершов угадывает фильмы, которыми вдохновлялись авторы нового хоррора
Рецензии Опиаты для народа: в прокате «На игле» Дэнни Бойла 
Андрей Карташов вспоминает, чем фильм о шотландских наркоманах покорил зрителей
Спецпроект Смотреть аниме: махо-сёдзё — волшебство на ладони
Сергей Сергиенко рассказывает о жанре аниме про девочек-волшебниц
Также рекомендуем
Дэдпул и вся королевская рать
На российские экраны выходит сиквел «Дэдпула» — не стесняющего себя ни в чём супергеройского блокбастера с рейтингом R о...
5 фактов о Каннском кинофестивале
Сегодня открывается 71-й Каннский кинофестиваль. Начать следить за главным киносмотром планеты лучше всего с информацион...
«Красный»: стрёмное обаяние буржуазии
В основном конкурсе фестиваля «Зеркало», прямо сейчас проходящем в Иваново, показали «Красный» Беньямина Найштата. Андре...
«Время»:  М. Найт Шьямалан доказывает сам себе, что старость — не радость
Влад Шуравин разбирается, чем новая работа режиссёра может удивить — и может ли?
Рецензии
Дэдпул и вся королевская рать
На российские экраны выходит сиквел «Дэдпула» — не стесняющего себя ни в чём суперг...
Статьи
5 фактов о Каннском кинофестивале
Сегодня открывается 71-й Каннский кинофестиваль. Начать следить за главным киносмот...
Рецензии
«Красный»: стрёмное обаяние буржуазии
В основном конкурсе фестиваля «Зеркало», прямо сейчас проходящем в Иваново, показал...
Рецензии
«Время»:  М. Найт Шьямалан доказывает сам себе, что старость — не радость
Влад Шуравин разбирается, чем новая работа режиссёра может удивить — и может ли?