«Солярис» Андрея Тарковского: космический стыд

На съёмках фильма «Солярис»

Вероника Хлебникова рассказывает про космический фильм Тарковского — «Солярис». Личный экземпляр сценария к ленте, принадлежавший режиссёру, продали недавно за 5,5 миллионов рублей. А в юбилейный год Тарковского этот фильм и некоторые другие можно увидеть на большом экране. Но сначала о босоногой совести в порванном платье.

Чтобы посмотреть с неба на землю, Андрей Тарковский запустил в «Андрее Рублёве» первый пробный шар — воздушный, из коровьих шкур. В 1972 году он соорудил диск космической станции над планетой Солярис, а в ней — библиотеку, где внеземная Хари не мигая вглядывается из своего непознаваемого космоса в бледную земную зиму, написанную Питером Брейгелем, в охотников и собак на горе, в обледенелые голые ветки, катки под горой, снежные равнины, белые крыши домов и дымки над крышами, башни соборов и ратуш. Это мог быть взгляд Бога, но станет опытом познания через любовь, наиболее сильную в момент потери, любовь к недосягаемому. Космические парсеки и световые года — её пыточный инструмент.

«Солярис»

Юная Хари — проекция самого сильного чувства Криса Кельвина, которое он принёс из дома в далёкую галактику, чувства вины. Давным-давно Хари, его жена, покончила с собой, а теперь вернулась. Только тесёмки её платья не распускают шнуровку, как если бы их пририсовали, глубокие порезы на теле заживают мгновенно, а стоит Кельвину выйти из каюты, дверной металл жутко вскипает под ударами нечеловеческой силы. Это бьётся в кровь новая Хари, созданная силовым полем планеты — разумного океана протоплазмы, не умея ни мгновения провести без Криса.

В соседних палатах та же картина: клиника и разгром, корабль уродов, где твой штурвал и снасть? Физик Сарториус и кибернетик Снаут избавляются по мере фантазии и сил от своих гостей, но те всегда возвращаются. А доктор Гибарян от безысходности убил себя.

Мыслящий океан встретился с мыслящим тростником и выявил суть: люди живут в мире собственных призраков, и он дал призракам плоть. Теперь они бегают по станции — во всех отсеках шустрый топот ножек без головы, звенят колокольчиками, расшвыривают мячики, а Хари любит Криса, и это взаимно. Интерьеры космической станции нарисовал Михаил Ромадин — закольцованное замкнутое пространство со множеством дверей, каждая ведёт в шкаф со скелетами.

В этом бедламе среди мёртвых слепков культуры ходит босоногая совесть в порванном платье и тихо говорит уставшим палачам с Земли: вы звери, господа. Самоубийство Гибаряна было бегством из океана стыда за круговорот жестокости. Кельвин — единственный, у кого получается быть человеком в нечеловеческих обстоятельствах. Но и он виновен: Хари обречена уничтожать себя снова и снова, потому что именно так помнит её Кельвин. Догадку, что мир спасёт не красота, а чувство стыда и раскаяние, иллюстрируют клинки слепящего света Соляриса, из иллюминаторов пронзающие троицу с трудом бредущих по станции Снаута, Кельвина и Хари.

«Солярис»

Научная фантастика в советское время была способом говорить о сверхъестественном. Не поминая Божьего имени всуе, можно было положить артиста Баниониса на кровать в позе мёртвого Христа с картины Андреа Мантеньи. В другом кадре Наталья Бондарчук склонялась над Крисом, как на плащанице 1565 года «Положение во гроб», вытканной в мастерской Ефросинии Старицкой. Медленное приближение камеры оператора Вадима Юсова к уху было наглядным воплощением библейского «приклоните слух». Западные рецензенты воспринимали фильм как русский ответ «2001: Космической одиссее» Стэнли Кубрика, снятой в 1968 году. Но если Тарковский и вступал в диалог, то с культурой до эры галактических прыжков, когда блудные сыновья возвращались к отцу, просто обняв его колени.

Жидкий мозг-океан «Соляриса» стал предельной формой фантастического в кинематографе Андрея Тарковского, фантастику не любившего и находившего сверхъестественное в любви и чуде жизни, в тёплом дожде, что неслышно плачет внутри нас. Из романа польского интеллектуала Станислава Лема о контакте с радикально «другим», написанного в 1961 году, он отжал метафизический концентрат. Несмотря на рабочее название сценария «Рыцари святого Контакта», его «Солярис» стал фильмом о бесконечной встрече человека с собой, о его замкнутом контуре, на орбите которого несутся катастрофические обломки дома, планеты, родных. Космические звёзды зажигаются в фильме только на 43-й минуте, и то коротко, потому что никому это не надо. Знаменитая формула «Соляриса» «человеку нужен человек» послужила причиной недовольства Лема. Писатель не принял в итоге ни одну из экранизаций, ни Тарковского, ни Содерберга, у которого тускло мерцающий хай-тек заменил саспенс, достигнутый Тарковским лишь одним биеньем мячика, да топотом, да смехом, замирающими в гнутых коридорах орбитальной станции, и клочковатым белёсым дыханием планеты-мозга, переваривающего гигабайты неведомых смыслов.

«Солярис»

Запоминающиеся детали — развязавшиеся шнурки, полоски бумаги у кондиционера вместо шума листвы — принесло из детства, из дома, от мамы: «Где ты так изгваздался?» — спросит родным голосом больная память. Тантал ХХ века тянется к воде, к огрызку яблока, с тоской смотрит в сторону недостижимого дома. Дом — то, что океан оставляет себе на память о гостях с Земли, самое драгоценное, что у них с собой было.

Земля — в голове, и космос нужен только затем, чтобы с немыслимого расстояния понять это и полюбить. Возвращение домой невозможно, так как дом заключён в капле океана — ещё одна болезненная проекция сердечной смуты в капсуле дождя. Мир проекций стал объектом литературы великого фантаста и инженера людских глюков Виктора Пелевина. А дождь, идущий в доме, более реальный, чем сам дом, реинкарнировал в отвесный поток зелёных значков «Матрицы», струящихся в мониторах и навевающих человечеству уже не собственные, а навязанные проекции.

Следующий фантастический фильм Тарковского «Сталкер» был о материализации желаний на утраченной земле, ничейной полосе, зоне тотального отчуждения, в утопии — месте, которого нет, где вскоре оказались и Тарковский, и соавтор сценария Фридрих Горенштейн, выбрав эмиграцию из советской страны.

На Каннском кинофестивале фильм получил Гран-при, вторую по значимости награду, и приз экуменического жюри.

Читайте также
Фильм «Сядь за руль моей машины»: гадание по пьесе Чехова «Дядя Ваня»
Анастасия Сенченко рассказывает о картине, которую вам необходимо посмотреть
Тяжеловато: Алексей Филиппов разбирает картину «Отец» с Энтони Хопкинсом как шесть разных фильмов
В повторный прокат выходит «Отец» — режиссёрский дебют писателя и драматурга Флориа...
«Худший человек на свете» — новый фильм Триера (Это не тот Триер, о котором вы подумали)
Перед выходом картины в широкий прокат, публикуем рецензию Егора Москвитина из Канн...
«На взводе: Битва за Uber» с Джозефом Гордоном-Левиттом
Тимур Алиев рассказывает, каким получился новый проект шоураннеров финансовой драмы...
Спуск в бездну: «История моей жены» Ильдико Эньеди
Новая работа постановщицы великолепной картины «О теле и душе».
«Герой» Асгара Фархади: без лишних слов
Вероника Хлебникова рассказывает о картине про то, что всё ещё благими намерениями ...
Также рекомендуем
Виктор Непша рассказывает про режиссёрские оммажи: от подмигивания до цитирования.
28 августа в 23:00 КИНОТВ покажет отреставрированную версию последнего фильма Андрея Тарковского «Жертвоприно...
Андрей Тарковский в детстве ходил в музыкальную и художественную школу, но не хотел быть ни художником, ни музыкантом. П...
28 июня 1963 года в  издании The New York Times вышел текст Босли Краузера о картине Андрея Тарковского «Иваново де...
Как режиссёры «подмигивают» друг другу в своих фильмах: Рефн, Триер, Баумбак
Виктор Непша рассказывает про режиссёрские оммажи: от подмигивания до цитирования.
«Жертвоприношение» на КИНОТВ. Алексей Васильев о последнем фильме Андрея Тарковского
28 августа в 23:00 КИНОТВ покажет отреставрированную версию последнего фильма Андрея Тарковского «Жертвоприношение». Сразу после сеанса — специальн...
Андрей Тарковский – дирижёр
Андрей Тарковский в детстве ходил в музыкальную и художественную школу, но не хотел быть ни художником, ни музыкантом. Позже он говорил, что имел «растительны...
Лучшие рецензии всех времён: Босли Краузер о картине «Иваново детство»
28 июня 1963 года в  издании The New York Times вышел текст Босли Краузера о картине Андрея Тарковского «Иваново детство». Автор восхищается тем, как реж...

Последние новости

«Уорнеры» не дают Айс Кьюбу работать над продолжением «Пятницы»
Компания отвергла уже два сценария и отказывается передавать права.
Художник показал, как выглядел бы Дэниэл Крэйг в сиквеле «Доктора Стрэнджа»
Актёр должен был сыграть Бальдра Храброго, но отказался ввиду безопасности.
Риз Уизерспун готовит современную киноверсию «Трёх медведей»
Это первый анимационный проект компании актрисы Hello Sunshine.
HBO Max выложил постер мультсериала о Велме Динкли
На озвучке героини — звезда «Офиса» Минди Калинг.